Онлайн книга «Кандидатка на выбывание»
|
Права. Но вот так в лоб мы никогда не говорили. Я был готов принять на себя смертный грех и не хотел, чтобы она страдала и каялась. Молчу, не находя слов, а ладонь Марики ложится на щеку, гладит ласково и бережно: — Я ни о чем не жалею, Игорь. Ни о том, что сделала тогда в переулке, ни о том, что было между нами в последние дни. Но если не поеду сейчас с тобой в клуб, то буду корить себя всю жизнь. Мы выходим рука об руку, и дверь номера закрывается за воином-берсерком, идущим на битву, и валькирией, готовой исполнить боевую песнь. * * * Марика Такой эмоциональный шторм я испытывала только перед защитой докторской — одновременно страшно, волнительно, будоражаще от разрывающих тело разномастных чувств. Мы лезем в логово врага, имея весьма сомнительные шансы на успех. Успокаиваю себя тем, что всю дорогу до Питера Ингвар не слезал с телефона, потратив, наверно, целую зарплату рядового клерка на звонок Варшавскому. Всегда рассудительный и спокойный Герман сначала орал матом громче радио из магнитолы, а затем, поняв, что остановить и вразумить нас не сможет, перешел к тактическому планированию. Еще полчаса ушло на долгую беседу с Лидией Шуваловой, которая очень не хотела упоминать бывшего любовника, виновного в ее инвалидности и смерти брата, но после того как Ингвар выложил все произошедшее с нами от гибели Ольги до похищения Насти и братьев Авсаровых, женщина вспомнила деталь, казавшуюся все эти годы незначительной. Кроме замка под Сестрорецком, который спецслужбы перевернули сверху донизу еще в девяносто пятом, а после под шумок передали какому-то московскому генералу, у Радкевича была квартира на Чернышевской, куда он однажды привез сильно не трезвую Шувалову. Та ночь была их последней, проведенной вместе, и Лидия Александровна старалась всеми силами забыть о совершенной ошибке. По крайней мере так, рыдая в трубку, она призналась Ингвару, пока снежные мухи оседали на лобовом стекле подержанной «девятки», доставшейся нам от Авсаровых в довесок к полученным за Вольво деньгам. Наверное, сейчас в этой квартире поднятые Варшавским опера уже выламывают двери, проверяя упущенную в прошлом зацепку. А мы тем временем ввязываемся в очередную авантюру, желая из добычи превратиться в охотников. Хотя честнее будет признаться самой себе — я просто наживка. Червячок, который думает, что его конвульсии на крючке смогут как-то изменить будущее. Тимур Авсаров встречает нас на подъезде к клубу — серьезен, необычайно крут и явно вооружен: — А ты ничо, — усмехается, разглядывая с головы до ног, — а на первый взгляд показалась надменной заучкой. Дергаюсь, желая поставить нахала на место, но Ингвар обнимает, шепча на ухо: «Не выходи из роли и помни — я рядом». Ближайший час я новая игрушка «лесного короля», которой хочется экзотических развлечений, а Тимур по легенде вспомнил о невинной «овечке» из турецкого борделя и возжелал выкупить ее для наших совместных забав. Авсаров мгновенно вживается в роль, раскрывая мне объятия, но резко меняется в лице, поймав взгляд Ингвара. Тихо хихикаю не столько от неожиданной ревности мужа, сколько от его вида. Без смеха на конспирацию Даля смотреть невозможно — все советы Варшавского он воспринял буквально. Светлые волосы убраны под бандану, вместо гладковыбритого подбородка — черная борода — эспаньолка, покрашенная за двадцать минут краской для бровей. Стильную кожаную куртку сменила потрепанная косуха с черепом на спине, а голубые глаза скрыли темные солнцезащитные очки. Даже швейцарские часы уступили место браслету с заклепками. Реквизит и костюм подогнал один из парней Авсарова, а манеру общения Ингвар откорректировал сам. Теперь он активно разбавляет речь русским матом, высокомерно сплевывает и братается каким-то секретным рукопожатием. В таком виде мой муж стал еще более заметной фигурой, но даже я не смогла бы узнать его с первого взгляда. |