Книга Кандидатка на выбывание, страница 32 – Катерина Крутова

И вот — «цветочек» сорван законным мужем и рыдает от отчаянья. Пока слезы текут по щекам, смешиваясь с каплями воды, мои пальцы повторяют путь ладони Ингвара. Того, что произошло в коридоре со мной не было никогда. Сумасшествие, безумие, и что-то за гранью ощущений, размывающее мир, останавливающее дыхание почти до потери сознания. Этот несдержанный нахал знал куда давить, как нажимать и… Если бы не то, что произошло после, мне бы даже понравилось.

Удивительно, но крови нет — ни сейчас на пальцах, ни там в гостиной на обтянутом латексом члене. Но ведь я была девственницей, как же так? Все эти истории про окровавленные простыни — вранье? Или я была испорчена изначально, до того, как хер Ингвара порвал меня на британский флаг?

Мысли о перенесенном вызывают новый приступ слез. Реву, не столько оттого, что было больно — признаться, было вполне терпимо, а когда он соизволил спросить хорошо ли мне, кажется, я не особо и врала, отвечая согласием. Хотя до испытанного в коридоре от ладони мужа было очень далеко. Но финальные ощущения не меняют мерзости произошедшего и факта сотворенного надо мной насилия. Я так не хотела!

Я представляла себе романтику ужина при свечах, прогулки, разговоры, танцы, в конце концов. А после долгие поцелуи, постепенно становящиеся все более страстными и откровенными, и мы — на шелке простыней неторопливо постигающие друг друга. А в реальности грубый мужик рванул с меня штаны, загнул раком и трахнул, не заботясь ни о моих желаниях, ни о чувствах. Я даже не успела признаться, что он — первый. Ингвар просто заткнул мне рот!

И этот насильник и озабоченный эгоист — мой муж! Стерпится-слюбится, да? Вот уж хер там!

Я слишком погружена в свои мысли. Слишком яростно намыливаю мочалкой, скребу тело, стараясь отделаться от липкой грязи, покрывшей меня с головы до ног. Душ шумит, вода прогрелась. От пара запотело стекло кабинки. Потому, я понимаю, что уже не одна, лишь когда створка двери отъезжает в сторону, а мужские руки обнимают со спины:

— Как насчет совместных процедур, Марика Даль?

Ингвар! И судя по стояку, упирающемуся мне в задницу, речь совсем не о мытье!

* * *

Прикрываться нечем. Путь к отступлению отрезан. Ингвар осматривает меня с головы до ног, как породистую лощадь, пока его руки бесстыдно обследуют тело — сжимают талию, поднимаются выше, обхватывают грудь, стискивают соски, устремляются к шее, где замирают, словно муж собрался меня душить. Сглатываю нервно, чувствуя, как пальцы снаружи упираются в гортань.

— Нельзя такую фигуру прятать под одеждой, — бесстыдник усмехается, явно довольный замешательством, а после заводит ладонь мне за спину и стягивает в хвост длинные волосы, оттягивая, вынуждая выгибаться назад, подставляясь его поцелуям.

— Ингвар, не надо, — звучит жалко и жалобно, а не резким приказом, как бы хотелось.

— Почему? — горячий шепот на самое ухо. Губы затягивают мочку, а большой палец очерчивает рот, мнет губы и норовит проникнуть внутрь.

— Ты — моя жена, я — твой муж. Я возбужден и хочу тебя. А у тебя, насколько мне известно, на ближайшую неделю нет других планов.

— Ты хочешь заниматься этим всю неделю? — сказать, что я в ужасе, это сильно преуменьшить.

— С перерывами на еду, алкоголь и сон. Ну, насчет сна, я пока в раздумьях, — гаденыш усмехается, а я открываю рот, чтобы возразить и чуть не давлюсь большим пальцем, толкающимся в небо и вращающимся так, что приходится поджимать язык — иначе столкновение неизбежно.