Книга Кандидатка на выбывание, страница 39 – Катерина Крутова

Пока любовница кончает, запускаю ладонь в короткие волосы, поднимаю, собирая в хвост, и замечают за ухом похожий на удлиненную родинку узор, идущий от мочки вверх к затылку и теряющийся среди растрепанных прядей.

— У тебя тату? — уточняю разглядывая.

— Да, — с придыханием отвечает та, в ком еще подрагивает мой член. — Молодежный бунт. Постриглась налысо, набила наколку. Ходила в мини-юбке и кожанке с заклепками.

— Хотел бы я на это посмотреть, — усмехаюсь, пытаясь определить рисунок — определенно это роза с шипами, обвивающая что-то похожее на колючую проволоку.

— Только ли посмотреть? — Таша наконец-то отпускает меня, чтобы тут же, повернувшись, прильнуть в поцелуе и протолкнуть умелый длинный язык ко мне в рот. Я отвечаю на автомате, внезапно потеряв интерес к сексу. Понимание с узнаванием приходят вместе и сводят эрекцию к минимуму. На шее Ольги Даль свежая татуировка — веревка, свернутая в знак бесконечности. Под волосами моей Таши ветвь розы заплетается в восьмерку, обвивая точно такую же веревку.

Спрашиваю то, что нормальный не помешанный на сексе мужик узнал бы давным-давно:

— Ты ведь из России?

— Ага, — язык очерчивает губы, игриво замирает на щеке.

— А как оказалась в Швеции?

— Я же рассказывала, ты забыл? Приехала по рабочей визе.

Припоминаю какой-то разговор в наш первый раз полгода назад. Тогда она подменяла официантку в пабе на соседней улице.

— А сейчас чем занимаешься? — пытаюсь поймать взгляд, но Таша ластится, провоцируя не на разговоры:

— Люблю тебя, что же еще, глупыш?

Это «глупыш» срывает башню. Терпеть не могу лжецов! Ярость в крови закипает, а ладонь сама собой сжимается на рукояти плетки. Кажется, пришла пора выбить из этой горячей девки всю правду. Марика бы сказала, что думаю не головой, а головкой, но даже стекшим в яйца мозгом, понимаю — таких совпадений не бывает!

— Отвечай, кто тебя подослал⁈ — первый шлепок отпечатывается красными полосками на голой заднице.

* * *

Для допросов с пристрастием я оказался слишком мягкотел, а подозреваемая чересчур сексуальна. Доведя Ташу до слез, а ее задницу до состояния, в котором не захочется сидеть минимум неделю, я добился лишь многократно повторенной клятвы в случайности нашей встречи и подкрепленном глубоким минетом убеждении в искренности чувств. Доказательством правдивости слов стал брошенный мне в лицо российский загран гражданки Натальи Мороз с двумя визами — однократной туристической и рабочей, выданной семь месяцев назад.

— Я думала, у нас все серьезно! — у женских слез есть магический эффект — они заставляют сомневаться в своей правоте даже самого уверенного мужика. И вот Таша всхлипывает, стоя на коленях у меня между ног, а я разве что не извиняюсь в нелепости подозрений, гладя ее по волосам.

— Я развожусь, — говорю, чтобы сгладить неловкость. Трюк удается. Любовница больше не рыдает, а перебирается ко мне в кресло и принимается строить планы на жизнь, в которых мы можем больше не скрывать своих чувств. А я малодушно киваю, впервые за тридцать три года мысленно соглашаясь с отцом: полгода на подумать не будут лишними, хотя, уверен, мне хватит и месяца.

— Когда ты объявишь о разводе? — Таша льнет, пытается возбудить на новый секс, но неожиданно я не хочу трахаться. Что странно — со времен пубертата это основная потребность организма. Желание разобраться в происходящем, в том числе выяснить роль Натальи Мороз внезапно оказывается сильнее физиологии и повышенного тестостерона.