Книга Кандидатка на выбывание, страница 44 – Катерина Крутова

— А можно изменять тому, с кем нет отношений?

— Разве? Со стороны все выглядит настоящим, — высокомерно выгнутая бровь реально напрашивается на хороший хук слева. Но я сегодня могу гордиться нордической выдержкой.

— Со стороны… — хер знает, почему я вообще отвечаю на провокацию. С каких пор Варшавского ебет, кого ебу я⁈ Но вся эта хрень с убийством, татухами, и киднэппингом* (похищение детей) воняет так, что игнорировать невозможно. В таких случая частное становится достоянием общественным, и, что-то мне подсказывает — щедро делиться личной грязью еще войдет у всех нас в привычку.

— Мы отличные актеры, раз даже ты до сих пор не раскусил этот фарс. Пять раз, Гер. Пять, долбанных раз мы трахались за пять лет брака, причем два из них в так называемую первую брачную ночь, а на следующие мне пришлось уговаривать Марину по полгода. А в последний вообще напоил так, что она якобы не помнит произошедшего. Я похож на монаха, аскета или святого? Я нормальный мужик, который хочет ебаться и даже размножаться. Если бы не данное слово — давно бы развелись. Но…

— Но верность и доверие — пустой звук, да, Игорек? Куда как проще снять шлюху без обязательств, чем найти подход к нормальной женщине? — эту кривую улыбку Варшавского я знаю отлично — презрение и брезгливость.

— Иди на хер, Герман! Потребуется совет по женским заебам — обращусь к психологу. Твой опыт отношений, мягко говорят, маловат!

— Ключевое слово «отношений». Лихая ебля всего, что движется — это не отношения. В лучшем случае извращенный спорт. Эстафета с передачей палки от пизды к пизде, — Герка серьезен, но я внезапно в красках представляю всех, с кем трахался за год, на стадионе, стоящих рачком на полусогнутых в ожидании стартового пистолета. Эпичная картина вызывает ржач. Хохот врывается в накаленную атмосферу остужающим ливнем, смывает отчуждение и злость. Варшавский коротко усмехается, а после и сам смеется.

— Где живет твоя цаца хоть знаешь? — спрашивает, все еще крутя в руках Ташино фото.

— На кой это мне? Есть сотовый — когда нужна — зову.

— Охуенный подход. Не будь я счастливо женат — взял бы пару уроков у такого гуру соблазнения. Давай номер — пробьем, хотя толку, скорее всего, ноль. Радкевич знает, где у тебя кнопка выключения мозга.

— Где? — спрашиваю, все еще улыбаясь.

— В штанах, Игорек. Мужское хозяйство в правильных руках управляет носителем, как джойстик двухмерным дурачком из компьютерной игры. Собирайся, поедем к нашим. Вера там уже извелась.

* * *

По дороге до отеля Варшавский снисходит до пояснений. Оказывается, незадолго до моего звонка с просьбой пробить гражданку Мороз, ему уже звонила жена — рассказала про случившееся в парке и поделилась подозрениями о подруге детства. Но если желание Натальи отомстить за смерть первой любви понять можно, то при чем тут я — пока загадка. Как и схожие татуировки Таши и Ольги Даль. Пока едем, Герман делает несколько звонков, с легкостью переходя в разговорах с русского на шведский, английский и, похоже, иврит.

— Гер, почему сейчас? — если все происходящее связано и упирается в Радкевичей, то какого хера было так долго ждать⁈

— Мы расслабились. Они накопили силы. Ощутили безнаказанность. А вообще, я без понятия, Ингвар. Пока без понятия, — бессилие бесит, так же сильно, как непонимание и проигрыш. А мы пока явно проигрываем — противник ведет по всем фронтам.