Книга Кандидатка на выбывание, страница 46 – Катерина Крутова

Дальнейшую, с позволения сказать, статью проглатываю залпом: «охмурила богатого наследника», «втерлась в доверие к меценату и филантропу», «сжила со света главную соперницу»… Что⁈ Автор кляузы прямо указывает на конфликт между матерью и невесткой, то есть мной и Ольгой Даль! Якобы у редакции имеется информация из надежного источника о содержании завещания Виктора, по которому, в случае смерти владельца «заводов-пароходов» главные женщины его жизни получают приличное наследство. По мнению автора, моя алчность и мафиозное прошлое подтолкнули к устранению конкурентки на богатства. Какой бред! Ищу на сайте контактные данные редакции и имя чудо-журналиста, но материал анонимный.

Почта пиликает входящим, и я, вне себя от возмущения, открываю, не задумываясь, лишь уткнувшись в текст, соображая: письмо адресовано не мне — Верке. В Штатах сейчас ночь, но мать Варшавской отвечает оперативно. Текста — несколько строк, зато есть отсканированное фото.

— Вер, посмотри! — зову, уже вглядываясь в лица. Три девушки в обнимку на фоне моря — блондинка, брюнетка и рыжая. Внизу отпечаток даты «03.05.1999»

— Алина Радкевич и Наташка Слуцкая, — подошедшая Варшавская показывает пальцем в рыжую и брюнетку, — а третью не знаю. Ты ее видела в парке?

Я бы хотела кивнуть, но — у женщины в парке короткое светлое каре, и она явно старше блондиночки с фотографии, той от силы лет восемнадцать. А Наталья, которую заподозрила Верка — брюнетка, с собранными в высокий хвост волосами, вдобавок в солнцезащитных очках.

— Не знаю, Вер. Рост похож, лицо вроде бы тоже, но я видела ее от силы минуту, и то издалека… А третья — точно не знаешь, кто она?

Варшавская отрицательно качает головой. Но взявшая нас в активный оборот богиня судьбы не планирует играть в долгие угадайки. Дверь в номер открывается, впуская Ингвара. Будущий бывший муж неожиданно задумчив и не спешит оглашать помещение радостным, привлекающим внимание криком приветствия. Зато быстро выхватывает взглядом ноутбук с фотографией и в несколько стремительных шагов оказывается рядом, бесцеремонно зачитывая вслух текст письма от Анны Смирновой — матери Веры:

«Дочуля, Наташка, как и ты, давно перебралась из Рашки. Когда Варшавский запретил тебе лететь со мной в Турцию, я отдала билет Натусику, чтобы не пропадал. Она девка хваткая, там зацепилась. Русские красавицы везде ценятся. На фото она с подругами на Лазурном берегу во Франции. Я так удивилась, получив от нее мейл. Не иначе, похвастать захотела. Типа, нашла себе богатого идиота и собирается за него замуж».

— Герман считал, что тем рейсом Радкевичи отправили из России последнюю партию живого товара, — поясняет Вера. — Под предлогом работы моделями и танцовщицами набрали в Турцию девушек для борделей и стрип-клубов. Я не знала, что Натала была среди них. Мы перестали общаться за несколько месяцев до…

Ингвар прерывает откровение Варшавской резким взмахом руки и склоняется к экрану. Злой прищур, сжатые губы, бугрящиеся желваки — вот-вот взорвется.

— Всех знаешь? — спрашиваю, лишь бы что-то сказать, но муж неожиданно кивает:

— Рыжая — Алинка, ныне жена Радкевича — вчера рыдала в новостях на всю страну. Блондинка в центре — Настя Даль, дочь Ольги, как внезапно выяснилось, моя сестра, а это, — Ингвар с неожиданной силой сжимает подлокотник кресла, в котором я сижу, и выплевывает с такой яростью, что капельки слюны долетают до лица брюнетки на фото: