Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 4 – Чарли Ви

Инстинкт оказался сильнее всей боли. Я заставила себя встать, отряхнула ладони о платье, провела рукой по лицу, смахивая несуществующие слёзы. – Иду, – голос прозвучал немного хрипло. – Просто... вышла подышать.

Я вошла в дом, надела привычную маску благополучия. Шум, смех, музыка – всё это обрушилось на меня, но теперь казалось фальшивым и далёким. В зале, залитый слезами, стоял мой Стёпа. Он упал, ударился коленкой, и теперь его маленькое личико было искажено обидой.

— Мамочка... – плакал он, протягивая ко мне ручки.

Я подхватила его, прижала к себе, уткнулась носом в его шелковистые волосы. Его тёплое, мягкое тельце стало моим якорем в этом внезапно перевернувшемся мире. – Ничего, солнышко, ничего страшного, – шептала я, качая его на руках. – Вот, смотри, уже не болит.

Я улыбалась. Я говорила что-то смешное племянницам. Я даже рассмеялась вместе со всеми за столом, когда шутил его брат. Я отрезала всем по куску пирога, разливала чай. Я была образцовой хозяйкой, любящей матерью и счастливой женой, вернувшегося героя. Никто не должен был увидеть мою боль. Никто.

Каждая минута тянулась как час. Смех гостей резал слух, их заботливые взгляды – жгли. Я ловила на себе взгляд Архипа – тяжёлый, полный мрачного ожидания. Он почти не говорил, сидел, уставившись в свою тарелку, и лишь изредка вставлял односложные реплики.

Наконец, мучительный вечер подошёл к концу. Поцелуи, объятия, обещания созвониться. Дверь закрылась за последним гостем. В доме воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Стёпы, уснувшего у меня на руках.

Архип сидел за опустевшим столом, уставившись в телевизор на стене. В его прямой спине читалась несгибаемая воля, вот только почему-то она прогнулась перед чьей-то женской юбкой. Это было больно.

Я медленно подошла к столу, не выпуская сына из объятий. Его сонное дыхание было единственным, что согревало лёд внутри меня.

Тишина становилась невыносимой.

— Ну, – прошептала я. – Теперь, когда все ушли... теперь ты можешь мне всё объяснить?

Я смотрела на него, ожидая оправданий, лжи, может, даже мольбы. Но он медленно поднял на меня взгляд, и в его глазах не было ни раскаяния, ни злобы. Только усталость.

— А нечего здесь объяснять, – ответил он. – Сама всё видела.

Он поднялся из-за стола, подошёл ко мне и попытался взять Стёпу на руки. Но я не отдала.

— Не смей его трогать, – прошипела я.

— С ума не сходи. Успокойся. Было и прошло. Дай сюда сына.

Он потянул сына ещё сильнее, и мне пришлось его выпустить, чтобы не сделать ему больно.

— Архип! И это всё, что ты можешь мне сказать.

Я не могла поверить в то, что слышала. «Было и прошло». Эти слова были такие чудовищные в своей простоте. Он взял Стёпу на руки, и сын, потревоженный, кряхтя, прижался к его плечу, во сне чувствуя родную опору.

— Архип, – голос мой сорвался, превратившись в шёпот, полный недоумения и нарастающей ярости. – И это всё? «Было и прошло»? Ты обманывал меня все эти месяцы, пока я тут одна с ребёнком была, пока боялась за тебя каждую секунду! А эта... эта стерва звонит мне в мой же дом и... Ты даже извиниться не собираешься?

Он, не глядя на меня, понёс сына в его комнату. Я шла за ним по пятам, как тень, сжав кулаки.

Уложил Стёпу в кроватку и поправил одеяло. Его движения были такими же нежными, какими были всегда с сыном. Эта обыденность сводила с ума.