Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 7 – Чарли Ви

Моё тело объявило мне войну. Оно отказывалось выдавать фальшивые обещания и дешёвые оправдания. Оно просто молчало, разделяя с ней её боль.

— Я хочу, чтобы ты завтра же съехал, Архип, – сипло прошептала она.

— Да, ты права. Съеду, – я согласился, гася первую реакцию, вспышку возмущения и желание дать отпор. – Завтра съеду.

Я выпрямился и направился на улицу. Просто привычка весь гнев и чувства держать под контролем.

Только нужна сигарета, чтобы легче справиться было.

Машина уткнулась в подъезд знакомой пятиэтажки. Я заглушил двигатель и посидел несколько минут, глядя на тёмные окна. Где-то там – Артём. Единственный, кто мог понять. И единственный, чьё мнение для меня что-то значило, после Нади, конечно.

Поднялся на третий этаж, постучал. Свет за глазком мигнул, щёлкнул замок.

— Командир? – Артём стоял на пороге в растянутой футболке и трениках, сонный, на лице – искреннее удивление, быстро сменившееся настороженностью. – Ты чего тут в три ночи? Всё нормально?

Мы молча пожали друг другу руки, его хватка была твёрдой, привычной.

— Всё нормально, – буркнул я, проходя в прихожую. Квартира пахла одиночеством, едой навынос и сигаретами. – Просто заехал.

— Заехал, – Артём усмехнулся, закрывая дверь. – В три ночи. После полугода отсутствия. Бросил жену и сына и «заехал». Ясно. Пиво будешь?

Я кивнул. Он достал из холодильника две бутылки, открутил крышки, протянул одну мне. Мы сидели в его маленькой кухне, опираясь о столешницу.

— Ну, выкладывай, – Артём сделал большой глоток. – Что случилось? Неужто с Надей поругался? Ты ж только вернулся, каких-то два дня. Чего вы устроить-то успели?

Я отпил, отводя взгляд. Пиво было горьким и холодным.

— Да так... Мелочи.

— Мелочи, – он фыркнул. – Из-за мелочей в три часа ночи в гости не ходят, командир. Говори.

Молчание повисло тяжёлым грузом. Я знал, как Артём относится к изменам. Для него это было верхом подлости. Его мать бросил отец, ушёл к другой. Он до сих пор с матерью один.

— Была... одна история, – начал я, глядя на бутылку. – Там.

Артём перестал улыбаться. Его лицо стало серьёзным. Все разговоры, которые касались нашей службы, всегда вызывало чувство горечи и сожаления.

— Какая история? – спросил он тихо.

— Медсестру Марину знаешь? – Мне было трудно подбирать слова.

— Нет, – Артём качнул головой.

— Новенькая. Сначала просто... поговорили. Потом... знаешь, как там бывает. Один раз. Потом ещё.

Я рискнул поднять на него глаза. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. С недоумением и разочарованием.

— Ты... серьёзно? – он поставил бутылку на стол с таким грохотом, что пиво забурлило и выплеснулось наружу. – У тебя дома Надя, сын... а ты... Ты, блядь, мой командир! Я на тебя равнялся! И ты... Ты путаешься с какой-то медсестрой?!

— Так, давай без моралей, Артём! – голос мой сорвался, в нём прозвучала отчаянная защита. – Ты сам знаешь! Каждый день под обстрелом, каждый день хороним своих... Хочется хоть на минуту забыться, почувствовать, что ты ещё живой!

— Не пизди! – он резко шагнул ко мне, его лицо исказила ярость. – Все там были! Все под обстрелом! У многих семьи, дети! Но не всё же становились сволочами! Ты думал о Наде? О Стёпке? Хотя бы раз?

Я опустил голову. Стыд жёг меня изнутри, едкий и беспощадный.