Книга Фиалковый роман, страница 34 – Манна Небесная

— Вика, нет, — тихо, но твёрдо сказала она. — Пожалуйста. Никаких вечеринок.

— Да ты чего? — Вика опешила. — Это же не поминки! Это праздник! Ты теперь не одна!

— Я знаю, — Алевтина сжала её руку. — Но... я не готова. Правда. Мне нужно... переварить это. Самой. Без шума и суеты. Она посмотрела на подругу умоляюще. — Давай просто не сегодня.

Вика нахмурилась, явно разочарованная, но потом вздохнула и кивнула. — Ладно... ладно, я поняла. Ты права. Это твой момент. Но знай, я всегда рядом. Если что-то понадобится — любая помощь.

* * *

Квартира встретила её тишиной, Алевтина закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и устало прикрыла глаза. События дня навалились всей тяжестью: унижение в университете, тошнота, скорая, лица одногруппников. Она прошла в свою комнату. Фиалки стояли на полу у панорамного окна, подсвеченные тусклым осенним солнцем, выглядели трогательно и беззащитно. Этот маленький зелёный мир был единственным, что сейчас казалось настоящим и безопасным.

Входная дверь хлопнула, и в коридоре послышались шаги.

— Тина? Ты дома? — раздался голос Сергея. Алевтина вздрогнула. Она совсем забыла, что он должен был вернуться сегодня. Сергей вошёл в комнату, и его лицо озарилось улыбкой, когда он увидел её. — Привет! А я думал, ты на парах. Он подошёл ближе и протянул ей раскрытую ладонь. На ней лежала та самая витая раковина мидии, гладкая и перламутровая. — Смотри, что я тебе привёз. Сочинский сувенир. Говорят, если приложить ракушку к уху, можно услышать море.

Алевтина машинально взяла подарок. Ракушка была прохладной. Она смотрела на неё, не в силах поднять глаза на Сергея. — Спасибо... красиво. Сергей заметил её бледность и странную заторможенность.

— Эй, ты чего такая грустная? Устала? Я звонил днём, ты не брала трубку.

Алевтина сжала раковину так сильно, что побелели костяшки пальцев: — Меня стошнила в универе и теперь все знают,что я беременна.

Сергей обнял её за плечи, пытаясь заглянуть в лицо. — Ладно, расслабься. Прорвемся!

Он снова попытался её обнять, но Алевтина осталась неподвижной, сжимая в руке ракушку так, словно это был её единственный якорь в бушующем море лжи. Сергей принял её молчание за согласие и ободряюще улыбнулся.

— Вот и отлично. Я пойду закажу еду, ты же наверняка голодная после учёбы.

Он вышел из комнаты, оставив её одну. Алевтина медленно подошла к окну и посмотрела на фиалки. Затем она поднесла ракушку к уху. Вместо шума моря ей послышался тихий шёпот:«Беги».

Вика позвонила вечером понедельник, её голос в трубке звенел от сдерживаемого восторга.

— Аля, привет! Слушай, у меня тут день рождения на носу, восемнадцать лет — это же событие! Я приглашаю тебя. Только ты приходи, ладно? Будет... помпезно, но камерно.

Алевтина удивилась. Вика была душой компании, старостой, её любили все.

— Вика, а как же остальные? Может, позовём девчонок из группы? Лену, Катю?

На том конце провода повисла неловкая пауза, после чего Вика заговорила тише, словно делясь секретом:

— Понимаешь... мои родители — они банкиры. У них всё... по протоколу. Они не поймут, если я приведу толпу в джинсах. Они встречают людей по одёжке, по манерам. Для них это важно. А я не хочу портить праздник спорами.

Алевтина фыркнула. Она представила себе одногруппников в их повседневной одежде и не смогла сдержать смех.