Книга Фиалковый роман, страница 40 – Манна Небесная

— А я читала, что в Сиене потрясающаяПьяцца дель Кампо. Такая уникальная форма раковины! Говорят, там потрясающая акустика.

— Совершенно верно, — кивнул Сергей. — Это шедевр средневековой градостроительной мысли.

А ты, Алевтина? Ты бывала в Италии? , обратился к ней Аркадий. Все взгляды обратились на неё. Аркадий смотрел с вежливым интересом, Лиза — с лёгкой материнской улыбкой, Вика — подбадривающе.

Алевтина почувствовала, как краска заливает щёки.

— Нет... я не была. Только на картинках видела.

Повисла неловкая пауза. Аркадий деликатно кашлянул и перевёл разговор на другую тему:

— Ну ничего. У вас всё впереди. Когда появится малыш, можно будет планировать большое путешествие. Лиза тут же подхватила: — Да-да! Ребёнку полезен мягкий климат. И итальянская кухня — самая подходящая.

Алевтина натянуто улыбнулась. Ей казалось, что она сидит на экзамене по предмету, который никогда не изучала. Все вокруг говорили на каком-то чужом, изысканном языке денег, путешествий и высокого искусства. А она... она была просто девушкой из Подмосковья, которая даже не знала, что такоекватроченто. И чем больше Сергей вписывался в этот мир, тем острее она чувствовала пропасть между ними .

* * *

Дорога домой казалась бесконечной. Сергей уверенно вёл машину, из динамиков лилась тихая, мелодичная музыка. Алевтина смотрела в окно на проносящиеся мимо московские улицы, но видела лишь своё отражение в стекле. Её не покидало чувство собственной ничтожности. После утреннего разговора в доме Вики она чувствовала себя дешёвой подделкой в витрине ювелирного магазина. Сергей, с его знанием архитектуры и планами на виллу в Тоскане, был бриллиантом чистой воды. А она — простым стеклышком, которое по какой-то случайности оказалось рядом.

— Ты чего такая хмурая? — голос Сергея вывел её из оцепенения. Он бросил на неё короткий, тёплый взгляд. — Переживаешь из-за вчерашнего? Не бери в голову.

Алевтина вздохнула и отвернулась к окну. — Дело не в этом. Дело во мне. Я там была как... как бедная родственница. Вы все говорите о картинах, о поездках... А я даже не знаю, что такоекватроченто. Я нигде не была. Я ничего не видела, кроме своего Подмосковья.

Сергей тихо рассмеялся, и в его смехе не было ни капли насмешки.

— Серьёзно? Это тебя так задело? Тина, ты очаровательна в своей непосредственности. Поверь, слушать про то, как ты в детстве лазила по деревьям в своей деревне мне в сто раз интереснее, чем обсуждать фрески какого-то палаццо. Он протянул руку и накрыл её ладонь своей. — Мне плевать на то, где ты была или не была. Мне нравится то, кто ты есть сейчас. И твой ребёнок полюбит твои истории, а не чужие картины.

Алевтина посмотрела на него, и комок в горле начал таять. Она потянулась к нему, и их губы встретились — нежно, успокаивающе. На несколько мгновений весь мир перестал существовать. Были только он, она и тихая музыка.

В этот момент телефон Алевтины, лежавший на приборной панели, завибрировал и заиграл громкую трель звонка. На экране высветился незнакомый номер. Она нехотя отстранилась от Сергея и ответила:

— Алло? — Алечка — голос в трубке был тихим и встревоженным. — Это соседка, тетя Нина.

. У Алевтины всё похолодело внутри.

— Что случилось? Что с мамой?

— Ох, деточка... беда у нас. Анну Петровну «скорая» забрала ночью. В больницу, в кардиологию. У неё... тромб оторвался. Врачи борются, но... ты бы приехала.