Онлайн книга «Фиалковый роман»
|
В толпе шептались: — Вы видели венок от мэра? Говорят, он лично звонил вчера… — А проект на Остоженке… Теперь всё под вопросом. Кто будет заканчивать? — Бедный мальчик… Такой талант. Говорят, авария была ужасной. — А эта… его подруга? Её даже не видно. Говорят, она была в морге… Когда первые комья земли упали на крышку гроба, по толпе пронёсся тихий вздох — словно сам воздух содрогнулся от этой утраты. Церемония закончилась. Люди начали расходиться, направляясь к кортежу чёрных автомобилей, каждый унося в себе частицу этого дня — кто‑то искреннюю скорбь, кто‑то — лишь видимость участия. Ресторан был закрыт под частное мероприятие. Интерьер — минималистичный хай‑тек с панорамными окнами, открывающими вид на город, который когда‑то мечтал изменить Сергей. На столах — чёрная посуда, белоснежные скатерти и строгие цветочные композиции. Всё было продумано до мелочей, но в этой продуманности не было тепла — только дань приличию. За большим столом повисла гнетущая тишина, которую нарушал лишь звон хрусталя о фарфор да редкие перешёптывания. Катя сидела рядом с Андреем, но между ними словно выросла стеклянная стена — прозрачная, но непробиваемая. Он пил рюмку за рюмкой выдержанного коньяка и молчал, глядя куда‑то сквозь людей, сквозь стены, сквозь саму реальность. Катя больше не могла выносить эту давящую тишину и отчуждение. Ей нужно было вернуть их жизнь в привычное русло — то русло, которое она так тщательно выстраивала. — Андрей… — тихо позвала она, накрывая его руку своей ладонью. Он резко отдёрнул руку и посмотрел на неё с нескрываемым раздражением. — Что? Катя сглотнула, но не отступила. — Нам нужно поговорить о будущем. Свадьба… она ведь не состоялась из‑за аварии. Когда мы можем назначить новую дату? Я уже связалась с рестораном… Андрей с грохотом поставил бокал на стол. — Ты серьёзно?! Моя семья в трауре! Мой брат в могиле! А ты думаешь о своей чёртовой свадьбе?! — Андрей, я просто хочу вернуть нашу жизнь в нормальное русло! Мы не можем вечно сидеть и скорбеть! — Жить дальше?! — он вскочил. — Ты вообще способна думать о ком‑то, кроме себя?! Владимир Владимирович медленно отложил вилку и обвёл взглядом сына и невестку. Его голос был холодным и жёстким, но в нём звучала не просто властность — в нём была боль отца, вынужденного напоминать сыну о долге. — Вы сейчас же прекратите этот цирк. Прямо здесь. Прямо сейчас. Он сделал паузу, глядя Андрею прямо в глаза. — А ты послушай меня внимательно. Я понимаю твою боль. Но твоя скорбь не даёт тебе права вести себя как избалованный ребёнок. Ты мужчина. И ты несёшь ответственность за свою семью. Он перевёл взгляд на Катю. — А ты… ты умная девочка. И ты выбрала очень выгодную партию. Семья Воронцовых — это имя, это деньги, это положение. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе всё это разрушить из‑за твоей глупости или несдержанности моего сына? Он снова посмотрел на Андрея. — Если ты хочешь ссориться со своей невестой — ссорься, наедине. За столом снова повисла тишина, но теперь она была другой — тяжёлой и звенящей, полной невысказанных слов и невыплаканных слёз. Аргументы были исчерпаны. Катя сидела бледная, но с упрямо сжатыми губами. Андрей смотрел в свою тарелку, его кулаки были сжаты так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он проиграл этот бой. |