Онлайн книга «Фиалковый роман»
|
— Я ничего не хочу, Катя, — его голос был хриплым и безжизненным, словно принадлежал не ему, а кому‑то другому. — Не хочешь?! — она всплеснула руками, и в этом жесте было столько театральности, что Андрею стало почти смешно сквозь свою боль. — А чего ты хочешь?! Сгнить здесь заживо?! Превратиться в алкоголика?! Сергей бы этого не одобрил! Упоминание брата стало последней каплей. Андрей медленно поднял на неё тяжёлый взгляд, и в нём впервые за долгое время вспыхнула искра — но не жизни, а ярости. — Не смей… — прорычал он, и голос его дрогнул от сдерживаемых эмоций. — Не смей говорить мне, что бы одобрил или не одобрил Сергей. Ты ничего о нём не знала. Ты вообще никого не знаешь, кроме себя. Екатерина осеклась, но лишь на секунду. Её лицо исказилось от обиды и гнева. — Я твоя невеста! Я имею право знать! Я устала быть посмешищем для всех! Мои подруги смотрят на меня с жалостью! Отец — с разочарованием! А ты… ты просто жалок! Она выбежала из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла. Андрей даже не пошевелился. Он лишь сделал большой глоток из бокала. Жидкость обожгла горло, но принесла лишь секундное облегчение — как и всегда. Он остался один. Снова. Екатерина ушла, забрав с собой остатки того мира, который он так ненавидел сейчас, но который был единственной ниточкой, связывающей его с реальностью. Ночью он проснулся от собственного крика. Ему снилось, что они с Сергеем снова мальчишки, бегут по берегу реки, смеются, бросают камешки в воду. А потом Сергей оборачивается, и у него нет лица — лишь гладкая белая маска. Андрей тянется к нему, пытается схватить за руку, но брат рассыпается на тысячи снежинок и улетает прочь, подхваченный порывом ветра. Андрей сел на кровати, обхватив голову руками. Он чувствовал себя предателем. Живым предателем. Почему он здесь? Почему он дышит, ест, пьёт? Почему не он сидел в той машине? Эта мысль преследовала его днём и ночью, терзала, не давала покоя. Он завидовал мёртвым. Завидовал брату, который нашёл покой, избавился от этой мучительной неопределённости. Он подошёл к окну и рывком задёрнул шторы. Москва сияла огнями предновогодней иллюминации — гирлянды, звёзды, разноцветные огни витрин. Люди спешили куда‑то с подарками, смеялись, строили планы на праздник. Для них жизнь продолжалась. А для него — остановилась. Андрей поднял бокал, глядя на своё отражение в тёмном стекле. В нём он видел не себя, а тень — бледную, искажённую, лишённую жизни. — За тебя, брат… — прошептал он в пустоту квартиры, и голос его прозвучал так тихо, что, казалось, даже стены не услышали этих слов. — Прости меня… Он осушил бокал до дна, но на этот раз коньяк не принёс даже секундного облегчения. Пустота внутри стала ещё глубже, ещё ощутимее. Андрей опустился в кресло, закрыл глаза и попытался представить, что Сергей рядом. Но тишина была абсолютной. * * * Последней каплей для Екатерины стала не очередная истерика Андрея и даже не упоминание Сергея. Последней каплей стала тишина — та самая мёртвая, звенящая тишина, которая повисла в квартире после того, как она выкрикнула ему в лицо: «Ты просто жалок!» — и хлопнула дверью. Она ушла не к маме, не к подругам. Она поехала в фитнес‑клуб — туда, где пахнет дорогим парфюмом, потом и успехом, где нет места унынию и слезам. Где каждый взгляд, каждый жест, каждое слово говорят о силе, о контроле над своей жизнью. У неё было жёсткое расписание: кардио, силовые, бассейн, сауна. Жизнь не могла остановиться из‑за того, что её жених решил похоронить себя заживо. Андрей был хорошей партией — это факт. Стабильный, богатый, из влиятельной семьи. И она не собиралась терять этот приз из‑за его временной слабости. Ей просто нужно было придумать, как вернуть его к жизни и довести‑таки до алтаря. |