Книга Фиалковый роман, страница 64 – Манна Небесная

Для Андрея этот день стал не просто свадьбой, а своего рода выходом из комы — из той тёмной бездны, куда он едва не погрузился. Он двигался, говорил, улыбался, но делал это механически, словно актёр, безупречно выучивший роль, но не чувствующий её душой. Внутри него всё ещё жила тень брата, но сегодня она молчала, уступив место суровой, почти жестокой решимости. Он должен был жить — не ради себя, а ради ребёнка. Ради памяти о Сергее, который, он знал это наверняка, хотел бы видеть его счастливым, сильным, способным нести бремя жизни.

Он был безупречен: идеально сидящий смокинг подчёркивал стать, гладко выбритое лицо выглядело свежим, прямой взгляд не дрожал. От опустившегося алкоголика, каким он был ещё недавно, не осталось и следа. Перед гостями стоял тот самый Андрей — успешный, уверенный в себе наследник фармимперии, человек, чьё имя значило больше, чем просто имя.

Екатерина же была воплощением триумфа — не просто невесты, а победительницы, осуществившей свой замысел. Её платье от известного кутюрье струилось по фигуре, подчёркивая все изгибы холёного, тренированного тела, которое вызывало у гостей мужского пола невольную зависть к жениху, а у женской половины — плохо скрываемую зависть и притворные улыбки, за которыми читалась мысль: «Как ей это удалось?». Она была хозяйкой этого вечера и, что важнее, хозяйкой своей жизни. Её план сработал безукоризненно: она не просто вернула своего жениха с того света — она превратила его в идеального мужа и будущего отца. Глядя на него, она испытывала смесь гордости и холодного расчёта: её будущее было обеспечено, и это знание давало ей ту особую уверенность, что читается в глазах людей, достигших своей цели.

Церемония прошла на открытой веранде с панорамным видом на заснеженный лес. Ведущий с хорошо поставленным голосом говорил о вечной любви и нерушимых узах брака — словах, которые звучали торжественно, но казались Андрею отдалёнными, словно произносились не для него, а для зрителей этого спектакля. Обмен кольцами был безупречен, отточен до мелочей. Когда Андрей поцеловал невесту под вспышки десятков фотокамер, гости разразились аплодисментами — громко, дружно, как по команде. Это была картинка из журнала «Светская хроника» — красивая, безупречная и немного глянцевая, словно нарисованная, а не настоящая.

Банкетный зал поражал воображение. Длинные столы ломились от изысканных закусок: устрицы на льду, фуа‑гра с инжиром, нежнейшие тартары и бесчисленные салаты от шеф‑повара с мишленовскими звёздами — блюда, созданные не для утоления голода, а для демонстрации роскоши. Официанты в белых перчатках бесшумно разливали коллекционное шампанское по хрустальным бокалам, и каждый глоток этого напитка казался частью ритуала, утвердившего новый порядок вещей.

Но главным событием вечера стал концерт. Организаторы не поскупились и привезли одну из самых популярных групп страны. Когда музыканты вышли на специально возведённую сцену и грянули первые аккорды хита, зал взорвался. Гости повскакивали с мест и ринулись танцевать — даже самые чопорные дамы в бриллиантах, старше их самих, притопывали в такт музыке, забыв о сдержанности. Это был момент единения элиты и поп‑культуры, где статус позволял купить себе кусочек всеобщего кумира, где богатство и слава сливались в едином вихре веселья.