Книга Фиалковый роман, страница 65 – Манна Небесная

Тосты следовали один за другим, каждый — как новая грань этого торжества. Первым слово взял Владимир Владимирович. Его речь была короткой, но ёмкой, произнесённой с той отцовской твёрдостью, что не требует лишних слов:

— Я рад видеть своего сына счастливым. Андрей, ты прошёл через ад и вернулся. Сегодня ты начинаешь новую жизнь. Береги то, что имеешь.

Отец невесты говорил долго и витиевато, сравнивая молодожёнов с мощной корпорацией, которой предстоит слияние, — метафора, понятная всем присутствующим.

— Пусть ваш союз будет таким же крепким, как наши финансовые показатели! — пошутил он под дружный смех зала, и в этой шутке прозвучала та самая правда, которую здесь привыкли маскировать под остроумие.

Друзья были более раскрепощены, и их тосты звучали живее, откровеннее:

— Андрей! Мы думали, ты потерян для общества! Но Катя доказала, что любовь творит чудеса! Хотя мы‑то знаем, что чудеса стоят денег! — выкрикнул один из них под одобрительный гул, и в этих словах прозвучала та доля правды, которую в этот вечер позволялось высказать вслух.

Подарков было столько, что для них отвели отдельную комнату: дорогая техника от друзей Андрея, антикварные украшения от семьи невесты, ключи от нового спортивного автомобиля с огромным бантом на капоте — каждый дар был не просто вещью, а знаком положения, подтверждением того, что этот брак — не только союз двух людей, но и слияние двух могущественных семейств.

Это была идеальная свадьба — пафосная, красивая и до последнего рубля оплаченная статусом двух семейств. Гости разъезжались глубокой ночью, унося с собой воспоминания о шикарном празднике и предвкушение новогодних каникул, но в их глазах читалось и что‑то ещё — та лёгкая усталость от блеска, которая наступает после долгого спектакля.

Андрей стоял на крыльце клуба и смотрел на звёздное небо. Морозный воздух освежал, а тишина, наступившая после шума торжества, позволяла наконец услышать себя. Он чувствовал себя уставшим, но умиротворённым. Сегодня он не просто женился — он заключил сделку с жизнью, принял её условия, признал её правила. И сегодня он был уверен, что выиграл, хотя цена этой победы была ему ещё не до конца ясна.

* * *

Тридцать первое декабря в Опалихе выдалось по-настоящему волшебным. Снег шёл всю ночь, укутав мир толстым, пушистым одеялом. Старый дом, казалось, дремал в этой белоснежной тишине, лишь из трубы вился тоненькой струйкой дымок — верный признак того, что внутри тепло и уютно. Для Алевтины этот день был наполнен особым, трепетным ожиданием. Не шумного застолья или дорогих подарков она ждала, а возможности подвести черту, оставить всё плохое в уходящем году и с надеждой взглянуть в будущее.

С утра она долго стояла у окна, глядя на заснеженный сад. В руках у неё была чашка с горячим травяным чаем, а за окном медленно кружились снежинки. Её мысли были заняты одним важным вопросом: топить ли сегодня баню? Животик уже был заметен — шесть месяцев беременности давали о себе знать приятной тяжестью и новыми ощущениями внутри. Носить воду из колодца, таскать дрова, следить за печью — всё это теперь давалось с большим трудом. Врач не запрещал баню категорически, но советовал быть предельно осторожной, не перегреваться и избегать резких движений.