Книга У врага за пазухой, страница 32 – Мария Коваленко

— Ущипните меня… — Падаю на край дивана.

— О, проснулась! — выдает Капитан Очевидность.

— Это то, что я вижу? — Показываю на оладьи и сок.

— Апельсиновый. Только что отжал. Очень рекомендую, заряжает лучше кофе.

— А оладьи? — Тяну носом фантастический аромат.

Считается, что самые распространенные галлюцинации — слуховые: более семидесяти процентов от всех видов. Обонятельные и зрительные — редкие.

Если я сейчас сошла с ума, это точно что-то уникальное. Не факт, что вылечат, но хотя бы выделюсь.

— Рецепт сестры. Единственное, что у нее получалось, — дети и оладьи. Ради мелких пришлось вспомнить, как это делается. С тех пор и готовлю.

— Миллионер. Бизнесмен. Боксер. И повар…

— Крестиком не вышиваю. С иглами косяк: слишком тонкие.

— Ты точно настоящий?

До прихода на кухню и не думала, что хочу есть. Желудок не подавал никаких признаков жизни. А сейчас как с ума сошел — урчит и домогается.

— Не помнишь, насколько я реальный? — Красивые мужские губы расползаются в плотоядной ухмылке.

— Что за намек?

Не в силах больше ждать, я тянусь к совершенному пышному кругляшу и делаю первый кусь.

— А ты не ощущаешь? — Его Наглейшество выгибает левую бровь.

— Ощуща… — Осекаюсь. Оладушек выскальзывает из рук и падает на стол. — Нет! Ты не мог!

Напрягаю мышцы малого таза. Сжимаю, разжимаю, словно этим можно проверить «явку».

— Ты так тужишься, будто пытаешься нащупать меня в себе. — Паршивец мысли читает!

— Нет там никого! И не было! — Последнюю фразу произношу без уверенности.

Я помню, что было до отключки. Некоторые особо пикантные моменты — в подробностях. Но вот чем занималось тело в период времени между диваном и кроватью… Как из привычной одежды перекочевало в безразмерную майку… Здесь в памяти пробел.

— Вольский! — Вскакиваю с места как ужаленная. — Ты не мог трахнуть меня спящую!

Не обращая внимания на горячую сковороду, я подбегаю к этому мерзавцу и хватаю за грудки.

— Ты была такой влажной. Текла рекой. — Суицидник даже не думает отнекиваться.

— Ты. Меня. Изнасиловал?

Злости так много, что кажется, в любой момент лопну.

— Неужели расстроилась? — Его ладони ложатся на талию.

— Я тебя уничтожу! — взвизгиваю.

— Уже боюсь!

— Я тебя засужу! — Бью извращенца.

— Обязательно.

— Тебя зэки за решеткой до конца жизни будут вместо женщины… — Договорить не получается.

Как только я раскрываю рот, чтобы набрать побольше воздуха, туда проталкивается коварный язык Ярослава и клинит все мысли.

Продолжение печальное. Руки, как могут, сражаются за тело, лупят по груди и плечам, по каменному прессу. Колени пытаются зарядить в самое «яблочко». А предатели губы ловят каждое движение губ Вольского, раскрываются шире, позволяя ласкать рот. Трутся о его гладковыбритую кожу. И горят.

Триллер «Предающее тело». Дубль… уже не помню какой по очереди.

В себя приходим минут через пять. Моя оттисканная пятая точка на обеденном столе. Футболка задрана до шеи. В трусах — Ладожское озеро.

На душе тоже полный бардак. Одна часть мозга требует кровавой расплаты: «За себя и за папу!» Другая предлагает закинуться оладушком и попросить повторить то, что было ночью. На бис!

Опять эта гребаная двойственность. И снова от нее хочется плакать.

— Ну как, хреново быть использованной? — Вольский сочувственно вздыхает и, как истинный джентльмен, помогает мне слезть со стола.