Книга У врага за пазухой, страница 78 – Мария Коваленко

— Ну, все. — Выдыхаю, устраиваясь в машине. — Отвезем и домой. Так?

Переплетаю свои пальцы с пальцами Киры.

Весь вечер она хоть что-то отвечала. Теперь молчит. Отрешенно смотрит в окно. Морщит лоб и свободной рукой постоянно поправляет край платья.

— Если что, у меня есть знакомый доктор. Он прямо сейчас может приехать и глянуть твою маму. — Пытаюсь успокоить.

— Спасибо. Думаю, не понадобится.

— Мне несложно вызывать.

— Скорее всего, это какой-то вирус. Все пройдет. — Кира пытается улыбнуться. Выглядит это фальшиво.

Кажется, я догадываюсь, в чем дело.

— У тебя нелады с родней?

— Можно и так сказать. Мы не самые близкие люди. Я росла папиной дочкой. Маме со мной было сложно. А после… папа умер, и общего совсем не осталось.

— Бывает.

Дико хочется прижать ее к себе, но по напряженным плечам понимаю, что станет лишь хуже.

— Он был хорошим человеком, — повернувшись ко мне, продолжает Кира. — Образованным, умным и добрым. Его уважали на работе и любили во дворе. Я любила сильнее всех.

— Тебе повезло.

Поглаживаю большим пальцем тыльную сторону ее ладони. Не знаю, что еще сказать. Впервые слышу, чтобы моя акула о ком-то так тепло отзывалась.

— Очень. — Глаза Киры начинают блестеть от слез.

— Давай, мы сейчас отдадим лекарства. Возьмем где-нибудь кофе, и ты расскажешь мне о нем.

Спонтанный порыв. Обычно я не люблю рассказов о родне. Все эти чужие жизни — лишняя информация. Но с Кирой готов разговаривать о чем угодно… лишь бы не плакала.

— Я как раз хотела попросить тебя об этом. — Она благодарно сжимает мою руку и вся оживает.

— Вот и договорились.

Целую в висок. А затем, плюнув на попытку быть благородным, спускаюсь к губам.

* * *

Следующие десять минут проходят в тишине и без Киры. Она наотрез отказывается идти вдвоем. Дождавшись, когда Федор припаркует машину у подъезда, вылетает с лекарствами на улицу и скрывается в темной парадной.

Шустрая неуловимая рыбка. Совсем как в начале нашего знакомства.

Усмехаясь этой своей мысли, обвожу взглядом ночной двор и устало откидываюсь на спинку.

— Такое ощущение, что все старые питерские дворики на одно лицо. — Лениво всматриваюсь в темноту.

— Не сказал бы, — зевая, тянет Федор. — У меня сестра экскурсии здесь водит. Говорит, они даже по планировке квартир отличаются.

— Странно. Этот как из прошлого. — Болезненно морщусь, вспоминая один из дворов десять лет назад.

В нем были точно такие же дома, ровные квадраты окон, арочные подъезды, ржавые качели возле песочницы… а еще в нем жил урод, сбивший мою Аню.

— Вот в этом, например, березы на детской площадке, — важно продолжает Федор. — В Питере они редкость. Уверен, дворы с такими красавицами можно пересчитать по пальцам.

— Наверное… — За ребрами ноет.

Лениво кошусь на березы. В памяти тут же вспыхивает картинка с такими же деревьями, только чуть ниже.

— Еще посмотрите на водосточные трубы. — Федор, похоже, вошел во вкус. — Моя Ирка утверждает, что они как человеческие отпечатки пальцев. Общая схема никогда не повторяется.

Не хочу ни на что смотреть. От нахлынувших воспоминаний и так хреново. Но взгляд против воли останавливается на кривой трубе возле ближайшей парадной.

Ладони леденеют.

— Федь, ты ж был здесь недавно. — С трудом ворочаю языком. — Ну, когда нужно было проверить на месте мать Киры или ее украли.