Онлайн книга «Почти цивилизованный Восток»
|
— Положь, – велела та, первая. – Не про тебя. — А и чего? – Женщина подняла юбку. – Ишь, тоненька кака! Мяконька… И щекой потерлась, оставляя на ткани следы пудры и румян. Отвратительно! Как они смеют… — И сама она… – вздохнула женщина. – Хорошенькая… жалко ее. На Эву натянули жесткую рубашку и платье из грубой ткани того неопределенного цвета, который случается после долгого ношения и многих стирок. У них в доме и прачки-то опрятнее выглядели. — Вот смотрю и думаю… что ж мы бабы-то за дуры такие? Что ж нам дома-то не сидится? — Еще поплачь, – фыркнула некрасивая женщина, отвесив другой, размалеванной, затрещину. — Да ну… вот ведь я тоже, может быть… жила у батюшки с матушкою, росла, горя не ведала, – затянула размалеванная, да со всхлипами и подвываниями. – И жениха мне нашли выгодного, да я ж дура-то, счастия своего не уразумела… нехорош показался. Старый. Кривой. А пошла бы и сейчас, небось, давно б схоронила… жила б себе пресчастливо честною вдовою. У него вона, своя пекарня имелася. И замолчала. — Дуры или нет, – сухо произнесла та, первая, – но то не нашего ума дело. Ясно? Эве ясно ничего не было. Но кто ее спрашивал? Тело снова вернули в ящик, а тот перекинули на другую телегу, еще более невзрачную, чем первая. На козлы сел сам Стефано, причем вид у него стал совсем чужой. И лицо будто морщины прорезали. И щеку налево перекосило, а рот перекривился. Из ниоткуда шрам возник. Не было у Стефано шрамов! Не было! И седины, что пробилась в черноте волос, тоже не было! Он… он решил, что той, первой маскировки недостаточно? Боится, что кто-то может… мог бы… Хотелось верить. И не получалось. Почему-то. Эва зацепилась за тело и заставила себя вернуться. Нельзя надолго уходить, но… травы… теперь она чувствовала яд, что сковал ее. И удивлялась тому, как сразу не поняла. Капля сока змеекровки. Редкая трава. Невзрачная. И растет лишь на змеиных лугах, там, где гадюки греются. Она и вырастает от змеиного яду, оброненного на землю. Людям простым с той травы одна беда. Попадет стебелек махонький в сено, и вся отара потравится. А если уж человека попотчевать… Откуда у Стефано змеекровка? И знает ли он вообще о ее свойствах? Эва и сама знала мало. Только… только что можно составить зелье, которое замедлит сердце и дыхание почти остановит. И человек будет казаться мертвым. Нет, нет, нет… Или… Конечно, маменька ведь, когда узнает, к отцу бросится. А у того друзья. И искать Эву станут заклятьями. А заклятья покажут, что она… мертва? Ужас какой! Или… или все еще страшнее? Ее ведь будут искать не день и не два. И что? Все это время ее будут держать сонной? Но нельзя! Змеекровка ядовита. И в теле она задерживается надолго. И… и так на самом деле недолго убить. Зато понятно, почему это снова произошло. Непонятно только, что Эве делать. К городу прибыли на следующий день. Ночь Эва провела в том же ящике, а Стефано – в невзрачном, грязном домишке, что прятался среди прочих. То ли это деревня, то ли уже пригород, Эва не знала. У нее получилось удлинить нить, что привязывала ее к телу. Не сразу. Но ей… ей нужно было услышать! Очень. И нить поддалась. Правда, истончилась опасно, но Эва ведь недолго. — Вот, стало быть, как… – хмуро произнес Стефано. Он сидел в комнатушке, где едва-едва уместились кривоногий стол и пара стульев. На столе стояли кувшины, лежал разломанный хлеб и куски какого-то мяса. Прямо в лужах жира. – Твою ж… и давно? |