Книга Почти цивилизованный Восток, страница 8 – Екатерина Насута

Стефано кивнул.

Нет. Надо забыть это имя. Надо… надо что-то делать! Что-то такое, чтобы… чтобы спастись! О боги, какой наивной она была! Какой глупой! А ведь предупреждали! И нянюшка, и маменька, и нанятая ею гувернантка! Компаньонка, уж на что стара и ничего в жизни не понимает, но и та множество историй знала о неосторожных девушках, которые сбегали из дому. И жизнь свою разрушали.

И морально падали.

Правда, тут Эва так не понимала, куда именно они падали и почему. Но теперь, кажется, ей предоставится случай узнать все самой.

Она не хочет!

Она… она должна бежать! Но как сбежать, когда ее душа привязана к телу, а тело… тело спит. В ящике. Укрытое под двойным дном, засыпанное соломой.

Недоступное для поиска.

И… и искать-то не сразу начнут.

— Помогите! – Ее крик растворился в тишине. – Кто-нибудь… пожалуйста! Помогите!

Мир не услышал.

— Дорогой, о чем ты только думал! – Нервный голос свекрови доносился из-за двери, благо притворили ее неплотно, а потому я получила чудесную возможность слышать каждое слово.

Нет, если бы я осталась в гостиной…

С чаем.

С дорогой сестрицей Чарльза, что по-прежнему притворялась болезной, но эта болезность не мешала ей сверлить меня ненавидящим взглядом.

Чай остался на столике, родственницу я перепоручила сунувшейся было служанке – мол, не видите, бедняге дурно, надо поскорее ее упокоить, в смысле окружить покоем и заботой. И когда «молодую хозяйку» уволокли, я в коридор и выглянула. Ну а дальше просто.

Иди на крик, и не ошибешься.

Хорошо, что матушка в гостиницу отправилась. Чарли предлагал ей тут погостить, но вот как чуяла, что это он зря. Гостям здесь не обрадовались.

Особенно одной.

И Эдди с матушкой ушел. Правильно. У меня-то муж имеется, который должен обо мне заботу проявлять, а матушка одна. Вот только сейчас мне отчаянно хотелось оказаться там, в этой пока неизвестной гостинице.

А лучше дома.

Пускай тот и старый, и в ремонте нуждается, скрипит и вздыхает, но там… там я своя. А тут? Я пощупала рукав платья. Жесткий. И… и выглядит оно так, что даже служанки смотрят с жалостью.

И брезгливостью.

— У тебя были такие перспективы! – Голос звенел, вызывая глухое раздражение.

Перспективы у него, стало быть.

А я ведь… я ведь говорила! И про перспективы тоже.

— Его императорское величество весьма благосклонно отнесся к моим предложениям…

— Мне жаль, – сухо ответил Чарльз.

— Жаль… Боже! Кто еще об этом знает? И знают ли… возможно, получится решить вопрос. Если вы не венчались в храме, то брак можно будет признать недействительным на основании…

Сердце болезненно сжалось.

— Нет.

— Чарли!

— Мама, пожалуйста, послушай меня. Я понимаю, что тебе кажется, будто ты лучше знаешь, как мне жить. И что делать. И на ком жениться. Но это не так. Я уже не мальчик.

— Чарли… – Теперь я едва расслышала.

— Я сделал свой выбор.

Сердце вновь застучало. И радостно так.

— Милисента – удивительная женщина. Я таких не встречал.

Еще более радостно.

— Она умная. Открытая. Честная.

— Боги… ты все-таки влюбился!

— Это плохо?

— Нет, нет, но… любовь мешает мыслить здраво. Кроме того, дорогой, она проходит. Сегодня ты восхищен настолько, что в упор не видишь недостатков. А завтра? Что будет завтра?

— Мы уедем.