Книга Восток. Запад. Цивилизация, страница 96 – Екатерина Насута

— Это зависит от ситуации. Иногда дать в морду – самое доходчивое.

— А мама говорит, что с любым человеком можно договориться.

— Ага, – согласилась я. – Но если предварительно набить ему морду, договариваться будет проще. Тогда, правда, не слишком помогло, но это сперва. Потом… неважно. Если нам тут не рады, а нам тут не рады, то будут пакостить.

— Уже, – тихо вздохнула Эва.

— Это когда же?

— Вчера. – Сестрица ее сморщила гримаску. – Завели нас куда-то в сад и бросили.

— И что? – Что-то я смысла не уловила.

— Обычно юные леди – они хрупкие. И нежные. И чувствительные. И заблудиться в незнакомом месте легко, – пояснила Эва печально.

— Эти придурки решили, что мы потеряемся и будем звать на помощь, – добавила Тори. – Только вот им.

И кукиш скрутила.

— Далеко не убирай, – хмыкнула я. – Чую, пригодится.

Права оказалась.

Нас встретили молчанием.

И молчать начали со ступеней. Я видела красное здание, еще более красное, чем накануне. Парадный вход. Лестницу. Молодых людей в черных сюртуках, которые выстраиваются вдоль ступеней.

Две шеренги, а между ними коридор.

И нам, стало быть, придется идти? Неуютно. И что характерно, в руках всех этих… студентов тросточки. Нет, что за дурь в голову лезет. Не совсем же они отмороженные, чтобы попытаться ударить. Но трости у всех.

— Девочки. – Матушка соизволила обернуться. – Помним, что главное в образе леди – доброжелательная улыбка.

Ага. У меня вон скулы сводит от излишка доброжелательности. И рука сама к револьверу тянется. А главное, чувствую, как внутри начинает ворочаться Сила, готовая выплеснуться.

Дышим.

Спокойнее. Руку сжимают пальчики Эвы. Странно, но от ее волнения мне стало спокойнее.

— Да просто придурки, – сказала я тихо. И Виктория прищурилась.

Глаза ее черны, что угли.

И Силой тянет. Я чувствую эту недобрую, готовую сорваться и покарать наглецов Силу.

— Улыбаемся, – ткнула я Викторию в бок. И едва не сломала палец. Корсет, чтоб его! – Улыбаемся радостней. Дружелюбней…

Мы идем.

Просто идем.

По ступеням.

Матушка. Леди Орвуд, чья прямая спина маячит у меня перед носом.

Виктория. И мы с Эвой. Коридор слишком узок, чтобы пройти троим.

За спиной раздался стук.

Удар.

Железо о камень. Он резкий. Он почти заставляет обернуться, но я держу спину.

— Вперед, – прошипела я уже как-то совсем по-змеиному. И Эва вздернула подбородок. Губы ее бледны, щеки запали. Но ни тени слез.

Хорошо.

Сильная она.

Дурак будет братец, если упустит. А он у меня далеко не дурак.

Стук повторился.

Раз. Два. Раз-два-три. И стал громче. Так вот зачем им трости. К первой присоединилась вторая. Затем третья… и все остальные. И дверь, что закрылась за нашей спиной, теперь видится почти спасением. Но я иду. Держу шаг.

Я, мать вашу, в городе была, который умер и остался жить.

Я разговаривала с драконами. И сама поднималась в небо. Я была огнем. И ветром. Я…

Их много. Стоят вдоль стены, и трости в руках мелькают, вверх и вниз. Вверх и вниз. И звук этот. Он рождает эхо, множится, накатывает…

Дышим. И идем.

Хрен его знает, куда. Но они это нарочно. Нет, не представление устроили. Это понятно, что собрание здешнее совсем не случайность.

Чарли убрали.

И Эдди.

Орвуды. Как получилось, что все куда-то исчезли? Тоже нашлось очень срочное дело? И верю ведь, что нашлось. Орвуд мне показался не тем человеком, который вот так просто бросил бы родных.