Онлайн книга «Эльфийский апокалипсис»
|
Не совсем правда, но звучит хорошо. — Чудесно, – согласилась матушка, сделавшись еще задумчивее. – Такую милую девушку спас… Это судьба! — Нет. — Да. — Мама, она некромант! — Я тоже, между прочим. И вообще, Павел, это просто-напросто непорядочно! Спас девицу на глазах у всех, а теперь жениться отказываешься?! Что о тебе люди подумают?! — К-кто отказывается? – Василиса не нашла ничего лучше, нежели открыть один глаз. — Он, – с возмущением произнесла матушка. — На ком? — На вас! — Не надо на мне жениться! – Василиса, открыв и второй глаз, посмотрела сразу и на матушку, и на Кошкина. – Я не хочу, чтобы на мне женились! И вообще надо разобраться, кто кого спас… — Вот поженитесь и разберетесь. – Матушка никогда не спорила напрямую, всегда оставляла противнику пространство для маневра. Во всяком случае, на первый взгляд казалось, что пространство это есть. – У вас тогда и время будет посчитать, и возможности. — Дорогая… – Князь Чесменов совершенно наглым образом взял матушку под локоток. Павел даже возмутиться хотел – где это видано, чтоб столь нахально чужих матушек уводить! – Думаю, они люди взрослые и сами решат… Такой аргумент Кошкин прежде приводил. Не срабатывало. — Пожалуй, ты прав, Яшенька… А у Чесменова сработало. Почему?! И вообще матушка словно утратила интерес что к Кошкину, что к Василисе, которую он так и держал. Нет, она не тяжелая, но… как так-то? — У тебя такое выражение лица, – сказала Василиса, – будто у тебя… не знаю… губную гармошку украли. — Матушку, похоже, украли. – Кошкин моргнул, пытаясь успокоиться, но получалось плохо. В душе кипели обида и возмущение. – А она и не сопротивляется. — А должна? — Не знаю. Вроде он и ничего так, но зачем ее на войну притащил?! — А ты меня зачем? — Так ты сама вызвалась! — И? А она… может, все наоборот, и это она его потащила? И вообще, Кошкин, ты только не обижайся, но в жизни каждого ребенка наступает время, когда ему приходится расстаться с мамой. Вот… невозможная женщина. — Сейчас уроню, – буркнул Павел, потому что обиды стало больше. — Не-а, – Василиса ничуть не испугалась, – но на ноги поставить уже можешь. Что со мной? — Матушка сказала, истощение. И стоять сейчас не надо. Когда истощение, может быть чувство, что все прошло, тогда как оно ничуть не прошло. Эй, рогатый… Бык повернул голову. Интересно, почему он не рассыпается прахом, в отличие от остальных мертвецов, человекообразных? Их не осталось, а зобми-коровы никуда не делись. — Вот так, на нем посиди. И не обижайся на матушку. У нее просто идея-фикс женить меня. Была, похоже. – Кошкин повернулся, пытаясь найти матушку, и нашел. Та в компании Чесменова о чем-то беседовала с императором. — Не дрожи, я сама замуж не пойду. – Василиса хлопнула умертвие по загривку, и то легло, свернувшись калачиком. Получилось костяное кресло. Странноватого виду, но в целом неплохое, особенно если воздушную подушку создать. — И за меня?! — И за тебя. — Вот знаешь, это нечестно! Я тебя, между прочим, спас! — И я тебя. — Тогда тем более. — Кошкин, – Василиса голову наклонила, – ты сам себе противоречишь. То ты жениться не хотел, то возмущаешься, что я за тебя замуж не иду. Ты голову-то включи. Ты меня сутки знаешь. Какой замуж? Какая женитьба? Может, я храплю по ночам. Или сухари в кровати ем. |