Книга Эльфийский апокалипсис, страница 216 – Екатерина Насута

— А ты ешь?

— Женись и узнаешь. Самые страшные тайны обычно вылазят после свадьбы, – мрачно произнесла Василиса.

— Так как я женюсь, если ты против?

— Вот! – Василиса подняла палец. – А если серьезно… Это все сила. Твоя, моя, здешняя… кипит. Перекипит и успокоится.

— Думаешь? Подвинься. Тоже выложился, ноги не держат.

Бык пыхнул тьмой, но пересложился, растягиваясь из кресла в диван. А ничего так, удобно.

— Знаю… да и не стоит тебе со мной связываться.

— Между прочим, одна весьма уважаемая дама из числа Перворожденных как-то сказала мне, что я встречу свою судьбу, когда мир встанет на край гибели. Ну или как-то так. Эльфы и без того выражаются своеобразно, а уж эта… У меня ощущение было, что стоит мне влюбиться – и все, миру трындец безоговорочный. Знаешь, как оно на нервы давит? И битва героическая, в которой я буду сражаться, живота своего не щадя… А мне мой живот очень даже дорог. – Василиса фыркнула. – Но если так… Тебя я встретил? Встретил. Мир стоял на краю гибели? Стоял. Сражался? Сражался. Живота не жалея. Мне, честно говоря, неплохо так прилетело.

— Целитель нужен?

— Не, уже прошло. Так что не перекипит. С другой стороны, спешить мне некуда. Вон, катастрофу нужно ликвидировать, экологию восстанавливать и все такое. А ваш Подкозельск рядышком, считай. Вот и будет время познакомиться поближе.

— Вряд ли.

— Почему?

Василиса ответила не сразу. Потом выдохнула:

— Мне придется уехать. Любима вернулась, делами займется. Тем более я теперь, – она растопырила пальцы, и над ними задрожало зеленоватое зыбкое пламя, – некромант, получается. А там коровы эльфийские, они не любят…

— Врешь, – Кошкин вытянул ноги, – не в коровах дело. Не только в них. Мне там… кое-чего рассказали.

— Про то, как я с мужем Любимы за спиной ее спуталась? Думаешь, врали?

— Мне откуда знать.

— Не врали. – Василиса тоже вытянула ноги. – Спина болит…

— Это от перенапряжения. Ты не прямо, а вот так ложись, аккуратно… Значит, не врали? Хотя племянничек шепнул, что тот тип менталистом был. И если так, то вины за тобой нет.

— Если бы. – Она с кряхтением прилегла и поерзала, устраиваясь на коленях Кошкина.

— А ноги подними, закинь… на что-нибудь. И спину расслабь.

— Я была маленькой, когда она появилась, но я помню. Я жила с дедом. Маме плевать, папа никого, кроме мамы, не видел. Дед меня любил. А тут Любима… несчастная. И все начали ее жалеть. Нет, я тоже, но… Мама умерла, а Любима осталась. Я старше, значит, мне надо оберегать, опекать, растить. Ничего особого от меня не требовалось, были водянички, которые с ней нянчились. И со мной, конечно, но мне казалось, что все жалели только ее. А я уже большая и понимать должна. И принимать дела рода, ведь больше некому. В общем, как-то оно и получалось. С одной стороны, сестра и ближе нет никого, а с другой… я завидовала. Это я уже понимаю, потом разбиралась… Передумала прилично так. Завидовала буквально всему.

— Рассказать тебе, кому я завидовал?

— И делал подлости?

— Ну не то чтобы… но есть такое, чем не стану гордиться.

— У всех есть такое, – отмахнулась Василиса, закрывая глаза, – я же… Понимаешь, она была как солнечный лучик… Светлой, ясной, веселой. И легкой-легкой. Не думала ни о чем. Дела… какие дела, когда день чудесный. Или вот кредиты… как-нибудь расплатимся. Ферма, остальное существовало словно вне ее понимания. А дед все повторял, что я должна быть сильнее, что раз старше, то и опекаю. И что она не создана для дел, а род держать кому-то надо. Я и держала как умела. Ну а потом она встретила этого урода. Точнее, тогда он мне показался самым удивительным мужчиной, кого я только знала. Хотя кого я знала…