Книга Дикарь, страница 68 – Екатерина Насута

Сетями.

Запирают в клетки. Везут. Дают воду. От воды сон. И голова болит.

— Значит, тебя так поймали, — Миха присел на пенек. — Ладно, а племя твое где?

Ответ был весьма сумбурным. Где бы племя ни было, но добирались к городу долго, большей частью по воде. А до этого еще была дорога.

— Отличные ориентиры, — язык вернул былую подвижность. — Дорога и лес. Ладно. Тогда попробуем иначе. Выйти к людям. Найти кого-то, кто разбирается в окрестном мире. И узнать, где водятся подобные тебе. Или нам.

План выглядел совершенно бредовым, но альтернативой пока представлялась та самая, еще не обнаруженная пещера, с туманной перспективой постоянной в ней прописки.

— В конце концов, — Миха вытер лицо ладонью. — Сначала мы уберемся как можно дальше отсюда.

С этим дикарь согласился.

Только сперва потребовал снять поросенка.

Мясо еще не испортилось, но судя по тому, как весело припекало солнце, долго оно не протянет.

— Вот. Люди нужны. У них соль. И инструменты. Оружие опять же.

Правда, что-то подсказывало, что местные не настолько альтруистичны, чтобы взять и просто так поделиться с Михой, что солью, что инструментами.

— Будем решать проблемы по мере их появления, — Миха вскарабкался на дерево и стащил остатки добычи. — А все одно, с огнем решить надо. Не дело это — грызть сырое мясо.

Дикарь заворчал.

Лично его и сырое вполне устраивало.

Верховный смотрел на раба, лицо которого закрывала маска. Раб еще дышал. Грудь его вздымалась и опадала, и казалось, что с каждым вдохом она опадала все сильнее. Из тела уже ушла сила, а теперь уходила жизнь, медленно, но верно. Сопротивляться он не пытался.

Верховный нарочно не стал связывать.

Когда же грудь замерла, Верховный потянулся было к маске, но ощутил жар, исходивший от неё, и руку убрал. Меж тем кожа раба потемнела, покрылась мелкими трещинами, а после и вовсе тело осыпалось прахом, оставив на камнях лишь маску.

— Боги, — Верховный осенил себя знамением. И привычно забормотал молитву, правда, ныне она не приносила успокоения.

Маска же лежала.

И втягивала в себя пепел. Минута-другая, и на полу не осталось ни крошки, золотые же веки распахнулись, и на Верховного уставились алые полные истинной ярости глаза.

Ноги сами подломились, и Верховный растянулся на камнях, дрожа от страха и предвкушения.

Удалось!

Он принес и мажьи камни, но те маска выпила в одно прикосновение, однако ничего-то больше не произошло. И тогда он решился привести ей правильную жертву.

— Встань, — голос раздался в голове. — Подними.

Прикосновение чужого сознания обжигало. И Верховный поспешил подчиниться высшей воле. Маска, устроившись на стене, прикрыла глаза.

— Завтра. Еще. Приведешь. Сильную кровь.

Верховный поклонился.

— Уходи.

Он отступил.

— Возьми.

Верховный сперва не понял, о чем речь, но взгляд его сам зацепился за камень. Невзрачный мутный, темный, будто оплавленный кусок стекла, размером с кулак младенца, лежал там, где еще недавно находилось тело. С трудом наклонившись, Верховный поднял этот странный дар.

— Слабый, — сказала Маска. — Завтра. Двух. Служи верой.

— Да будет так, — губы дрогнули. — Во славу Империи!

— И солнца.

Камень Верховный стиснул в кулаке. Так и держал его, не выпуская, пока не оказался в собственных покоях.

На людей Миха наткнулся случайно.