Книга Юся и Эльф, страница 57 – Екатерина Насута

— Не знаю.

Про гномью традиционную кухню слухи ходили самые разные, и как-то не хотелось мне на собственном опыте разбираться, сколько в них правды.

— И узнать не пытались?

Пыталась, только… брак матушка не заключала, в моем свидетельстве указала имя собственного батюшки, а дневников, в которые можно было бы сунуть любопытный нос, она не вела.

Тонкое плетение, изящное даже.

— Понятно, – госпожа Игнера произнесла это с нарочитым сочувствием. – У людей слишком вольные нравы. Не сочтите на свой счет.

Не сочту. Постараюсь во всяком случае. И я положила на тарелку чего-то зеленовато-желтого, дрожащего и остро пахнущего травами.

…Вот если присмотреться, становятся заметны шесть опорных линий, связанных потоками второго и третьего уровня.

— Когда мой Эричек сказал, что хочет жениться, я обрадовалась, – голос госпожи Игнеры звучал над столами, и даже патриарх сопеть перестал, будто прислушиваясь. – Я давно искала мальчику подходящую партию. Кто ж знал, что он в любовь вляпается.

Мальчик зарозовелся. Он сидел по правую руку матушки и благоразумно помалкивал.

— Вот что такое любовь? Сегодня есть, а завтра нет. К свадьбе же надо подходить обстоятельно. Или вы не согласны?

Я кивнула, ибо желе оказалось липким, и зубы склеило намертво. Рот наполнился кисловатой слюной, а в душе возникло позорное желание немедля выплюнуть гномский деликатес. И клянусь, сумей я рот раскрыть, выплюнула бы…

…А на четвертом наблюдалась некоторая легкая асимметрия. Я моргнула. Нет, не показалось. Щит тускло мерцал и… А если прикоснуться к нему, очень осторожно и исключительно в целях научных, я ведь не собираюсь патриарха убивать?

— Вот и я о том же! – мое молчание было принято за согласие, и госпожа Игнера заметно оживилась, а сынок ее погрустнел. – Любовь – это для людей, которые сегодня есть, а завтра нет. Приличные гномы думать должны о выгоде!

Я прикоснулась.

Клянусь, только чтобы потоки рассмотреть подробней. А щит вдруг мелко задрожал и рассыпался. За соседним же столом кто-то захихикал, и патриарх заворочался, а после и вовсе глаза открыл.

— Что тут происходит? – поинтересовался он сиплым со сна голосом.

— Ничего особенного. – Советник поспешил подать внушительного вида шапку. Сшитая из темно-красного бархата, отороченная полинявшим мехом, она сияла сотней драгоценных камней. – Эрик жениться собрался.

— Да? – патриарх проморгался и шапку принял.

Натянул на макушку. Поерзал. Снял и сунул советнику:

— Убери эту заразу. Тяжеленная. Говорил же, пускай в сокровищнице лежит, целее будет, а у меня от нее голова чешется.

И, не чинясь, упомянутую голову поскреб.

— Жениться, значит, – взгляд патриарха, разом утративший прежнюю сонливость, скользнул по столам, уставленным снедью, и задержался на упомянутом Эрике, который от этакого высочайшего внимания совсем поблек. – Куда ему жениться? Он еще без маменькиного дозволения до ветру ходить не научился.

— Молодой мастер…

— Какой из него мастер? – непритворно удивился патриарх, позевывая. – Криворучкой был, криворучкой и остался. Да не шипи, знаю, что гости… не совсем еще из ума выжил.

Вот тут, судя по взглядам, которыми обменялись достопочтенный советник и госпожа Игнера, с последним утверждением они категорически согласны не были.

— У мальчика талант, просто еще не прошло достаточно времени, чтобы он раскрылся.