Книга Охота на охотника, страница 79 – Сергей Бакшеев

— Могила вычислил тебя?

— Еще раньше. У него мобильный Коршуна. Ждал, высматривал.

— Успела выстрелить?

— Чеснок жив. Легкое ранение.

Я сбрасываю мокрые ботинки, заползаю в нору и заворачиваюсь в термоодеяло из фольги. Спасибо Крюку со спецназовским опытом, он всё предусмотрел. Ложусь на спину, смотрю на корни осины, под которой выкопана землянка. Крюк пристраивается рядом. Мы молчим. Каждый по-своему переживает провал. Я думаю о Коршунове и Еве. Ох, и достанется девушке за телефон. Пленный офицер представляет ценность для врага, а жизнь девчонки во власти вспыльчивого Могилы. Что он сделает с ней?

Влажная одежда подсыхает, боль от раны отходит на второй план, разочарование от неудачи забывается. И только тревога за девушку, которая доверилась мне, не дает покоя. Я взвешиваю все риски и говорю:

— Мне надо в поселок, не могу здесь.

— Ты ранена. Отлежись. Зачем?

— Я в норме, а там Ева. Могила убьет ее. Или того хуже…

Крюк смотрит на меня, чувствует внутреннюю решимость и более ничего не спрашивает. Он многое повидал и знает, что смерь порой это освобождение от нечеловеческих мучений.

Могила тщательно обследовал место лежки снайпера в камышах и нашел гильзу. Вместе с пулей, смятой о бронежилет, он продемонстрировал находки Чесноку в медпункте батальона:

— Командир, это спец патрон. По тебе работал снайпер-профессионал.

Чеснок, раздетый по пояс, лежал на кушетке. Санитар обрабатывал крупный синяк на его груди. Чеснок морщился:

— Болит, сука! Ребро треснуло.

Суетившийся рябом Рябина успокаивал:

— Горилка — лучшая обезболка, як рукою снимет. Тебе дюже повезло.

— Повезло⁈ — Чеснок вскипел, приподнялся на локте и тут же рухнул от боли. — Да если бы не Могила! Какого хрена ты меня выманил на учения. Подставил под стрелка!

— Ты шо, Чеснок. Да як ты такое? Ты ж наш комбат.

— Второй раз! Кто⁈

— Сепары огрызаются. Мы две их группы поклали, — оправдывался Рябина.

— Почему до сих пор не поймали?

Могила поспешил вступиться за поникшего Рябину:

— Я лично руководил облавой. Харьковщина не Львов, тут каждый второй за русню.

— А на Донбассе каждый первый! — выругался Чеснок. Затих на время, пока санитар ему делал укол. Потом отпихнул медика и указал на дверь: — Оставь нас!

Командир, морщась, поднялся с кушетки и осторожно двигая рукой оделся, приговаривая:

— Завтра приступаем к доставке вируса. Сепары в Донецке получат гостинец! Американцы обещают, что мы зайдем в безлюдный город.

— Давно пора! А там и до Крыма дотянемся, — воодушевился Рябина.

— Могила, ты готов?

— Так точно!

— Сколько бойцов в группе?

— Я и шестеро лучших.

— Добре! Американцы расфасуют препарат на два ранца. Доверишь самым сильным. Доставим группу до ленточки к ночи, чтобы к утру вы проскочили. Отвлекающий обстрел я обеспечу.

— Завтра… Операция на несколько дней. — Могила что-то прикидывал в уме.

— Решающих дней! — подтвердил Чеснок.

— Рябина, присмотри за Евой пока меня не будет, — попросил сослуживца Могилевский. — Я ее приручил, но…

— Еще как присмотрю. Из моих рук девка не выскользнет. — Рябина явно обрадовался поручению.

Чеснок заинтересовался:

— Дочь Таксиста и лаборантки? Стройная, гибкая, юная… — вспоминал он, о чем-то задумавшись. — Боишься, сбежит?

— Не хотелось бы потом искать.