Онлайн книга «Берлинская охота»
|
— Ты упомянул оценщика. Гриша прихватил что-то ценное? — Не просто ценное, Ваня, а уникальное. Егоров вынул из планшета белую тряпицу. Бережно развернув ее, он положил на стол довольно большой наградной знак в виде тевтонского креста, наложенного на восьмиконечную звезду. И крест, и звезда сверкали драгоценными камнями. Один зубчатый край звезды почему-то был поцарапан, словно им пытались что-то перепилить. Иван с любопытством рассматривал орден, не прикасаясь к нему. — И что сказал оценщик? В руках Егорова появилось заключение, напечатанное на пишущей машинке. — Мы думали, что это орден, – сказал он. – А это оказался отличительный знак главного маршала Тевтонского ордена. — Главного маршала? – наморщил лоб Иван. — Ну это… В общем, по словам оценщика, этот дядька руководил всей военной деятельностью в ордене. — Понятно. Что по оценке? Егоров зачитал: — Знак изготовлен предположительно в конце XIV – начале XV века. Звезда выполнена из серебра, крест – из золота высшей пробы. Крест украшен четырьмя необработанными рубинами, на лучах звезды закреплены семьдесят два бриллианта. В центре креста помещен герб Тевтонского ордена – белый геральдический щит «испанской» формы, обрамленный узкой золотой каймой. Чистая оценочная стоимость может варьироваться от пятисот до шестисот тысяч американских долларов. Художественная, историческая и культурная ценности значительно выше. — До шестисот тысяч американских долларов, – прошептал Старцев. – С тридцать седьмого года один доллар приравнен к пяти советским рублям и тридцати копейкам. — Итого три миллиона сто восемьдесят тысяч целковых, – подытожил Егоров. – Это ж какие деньжищи! Внезапно Иван замер, глядя куда-то в глухую стену столовой. Потом перевел взгляд на Егорова и потребовал: — Ну-ка просвети меня относительно убитого подполковника. Что нашли в его карманах? — Все ценное выгребли банщики. Осталось около пяти рублей мелочью, расческа, платок, пара писем, фотография семьи… — Вася, меня интересует железнодорожный билет или воинское требование на проезд. — Было при нем такое, – кивнул Егоров. Взгляд Ивана сделался острым. Он заметно напрягся, лицо его потемнело, и он монотонно проговорил: — Он в воинском эшелоне выехал из Берлина, в Минске пересел на пассажирский поезд и доехал до Москвы. Верно? Василий, выражая уважение, качнул головой. — А ты не теряешь хватку! — Это не самая сложная задачка из тех, что мы с тобой решали. Если подполковник околачивался возле вокзала да еще при чемодане, значит, недавно сошел с поезда. Если вокзал Белорусский, значит, поезд прибыл с западного направления. Если в чемодане припрятана тевтонская побрякушка, значит, служил товарищ подполковник в советской зоне оккупации Германии. Ну а пассажирских поездов оттуда еще не запустили, значит, добирался он на перекладных через Минск. — Черт, безупречная логика! – засмеялся Егоров. Лицо Старцева оставалось серьезным. Поднимаясь из-за стола, он перебил: — Вот что, Василий, захвати все, что вы накопали по этому подполковнику, и поднимись ко мне в кабинет. Глава четырнадцатая Советская зона оккупации Германии, Черный лес – Рульсдорф; 22 сентября 1945 года На второй день погода в Берлине и его окрестностях немного улучшилась. Дождь прекратился, ветер ослаб до умеренного, но небо оставалось серым, неприветливым. |