Онлайн книга «Ядовитое кино»
|
— Желаете? — Не стоит. Итак, раз уж вы блеснули своей возможностью отгадывать загадки, позвольте, я попробую ответить вам тем же. Дорохов оживился, в его глазах мелькнул азарт. — А ну-ка… — Скажите, ваша борода, она – настоящая? Актер откинулся назад и огладил свою окладистую бороду: — Самая что ни на есть. Специально отращивал для роли. Я ведь играю псковского воеводу. В жизни я просто ношу усы. Зверев понимающе кивнул: — Значит, борода не бутафорская? — Совершенно верно. — То есть вы сейчас в своем, так сказать, натуральном обличье и с некоторых пор не посещали гримерку? Все еще не ощущая подвоха, Дорохов кивнул. Зверев взял из пепельницы один из окурков, потом предъявил хозяину фантик: — «Мишка на севере»! «Camel»! Бьюсь от заклад, что вы любите крупных женщин? — Что? – Дорохов подался вперед, но тут же откинулся назад и рассмеялся: – А вы действительно ловкий малый! Вас не проведешь! Да, меня недавно посещала наша очаровательная Аглая Денисовна, наш гример. — До того как прийти к вам, я посетил ее пенаты, и она предложила мне то же самое, включая армянский коньяк. Дорохов рассмеялся еще громче: — Да уж… Я действительно не люблю худых женщин, и что с того? Я надеюсь, что ваша проницательность не сыграет со мной дурную шутку? Я вообще-то женат! Будет не очень уместно, если о посещении этой комнаты узнают мои коллеги. — Я уже говорил, многое зависит от вашей искренности! – Зверев хитро оскалился. — Так спрашивайте же! Дорохов встал и, подойдя к шкафу, вынул оттуда еще одну, уже откупоренную бутылку коньяка. Еще немного, и разговаривать с ним будет затруднительно. — Скажите, кто из ваших коллег, обитающих сейчас в этом здании, мог желать Качинскому смерти? Ваша недавняя гостья уверяла меня, что Качинского все любили… в особенности женщины! Дорохов поморщился и махнул рукой: — Что? Качинского? Эту высокомерную сволочь? Да кто угодно мог его убить! Наш гений кинематографа был самым настоящим тираном! Женщинам, конечно, он нравился, зато мужчины, да и некоторые женщины, его просто ненавидели! Он же издевался над нами, как только мог… — Горшкова могла желать Качинскому смерти? — А почему нет? — Есть мнение, что эта женщина была влюблена в своего начальника. — И что? Сами знаете, что от любви до ненависти – один шаг! — Если любой мог убить, то вы тоже не исключение? Дорохов рассмеялся и стукнул себе по колену кулаком: — А чем я хуже других? Наш звездный Всеволод Михайлович, наш гений киноиндустрии, наш лауреат всяческих там премий и прочее и прочее был, как я уже сказал, настоящей сволочью! Он менял женщин как перчатки, пользовался ими, а потом бросал. Как на съемочной площадке, так и за ее пределами он мог себе позволить сказать любую гадость, мог наорать, обозвать любого. А если кто-то и осмеливался с ним спорить или даже просто не соглашаться, то Качинский, обладая данной ему властью и пользуясь определенной поддержкой в высших эшелонах власти, мог того выгнать взашей. Те, с кем он так поступал, как правило, после этого уходили из кинематографа навсегда. Буду с вами откровенен: теперь, когда его не стало, я вздохнул спокойно. Я его просто ненавидел, все остальные, думаю, – тоже. Зверев покачал головой. Его собеседник был пьян, и майор гадал, можно ли ему верить. |