Книга Записка самоубийцы, страница 58 – Валерий Шарапов

— Устроим засаду, – пояснял Марк, спешиваясь. – Против такой красоты ни один угонщик не устоит!

Первым пал Андрюха-Пельмень. Увидев чудо-машину, он завел глаза, вздохнул так, как будто душа разлучалась с телом, и отпросился у мастера на полчаса раньше, чего за ним ранее не водилось. Когда Лебедев и другие собрались вечером на операцию, они увидели, как Пельмень с благоговением бродил вокруг мотоцикла, ползал «под», водил руками «над», не решаясь прикоснуться к рулю, раме, крылу, бензобаку. Будучи застуканным на месте «преступления», спохватился, грабли спрятал за спину и, застенчиво моргая, пояснил:

— Красота же…

— Ладно, ладно, пора, – строго, но по-отечески снисходительно напомнил Марк.

— А можно мне хотя бы сгонять… до «Родины»? – взмолился Андрюха, робкий, как подснежник.

— Ты что же, умеешь? – удивился Лебедев.

— Умеет, умеет, – заверил Яшка, – он на всем умеет.

Марк не без опаски разрешил. В назначенный час, когда патруль на автомобиле подкатывал к «Родине», с противоположной стороны на полной скорости, победно рыча, подлетел «цундап», лихо развернулся и, всхрапывая, встал как вкопанный.

— Вот это да! – Пельмень, красный, встрепанный, с сияющими глазами, некоторое время сидел, точно переживая заново каждую минуту, не без сожаления слез с мотоцикла. И тотчас взял деловой тон:

— Марк, я что думаю. Надо бы топливо слить.

— Дело говоришь. Слей, только оставь немного.

— Само собой! Чтобы, случись что, угонщики смогли бы отъехать и не отвертелись, говоря, что просто посидели на мотоцикле.

Пельмень, лихо козырнув, извлек заранее припасенную канистру.

Комсомольцы закинули удочку, то есть оставили мотоцикл у кинотеатра, а сами примостились поодаль на лавочках и достали для маскировки шахматы. Вот уже киносеанс близился к концу. Появились люди, которым картина пришлась не по вкусу, и они уходили с фильма. Однако народу было немного и к мотоциклу никто не подходил.

«Похоже, фальстарт, не оправдался расчет, – размышлял Лебедев. – Жаль».

Мотоцикл с трудом удалось выпросить, и только на вечер.

Тут Андрюха дернул командира за рукав. Некий незнакомый хмырь в кепке, модном галстуке и уродливых брюках «дудочкой» на кривых ногах прошел мимо мотоцикла раз, потом второй, в другую сторону, чихнул, изящно высморкался, оглядевшись – не побеспокоил ли кого? Закурив, отошел в сторону. Наклонился, как бы завязывая шнурок.

— Озирается, – шепнул Пельмень. – Интересно, как заведет? У «цундапа» ключ особый.

Лебедев хлопнул себя по лбу: «Готово дело, довыпендривался! Тоже мне, стратег-мудрила! Ключ-то!..»

Но пока он судорожно соображал, что делать, Андрей дернул Яшку за рукав – и оба, ни слова друг другу не сказав, разбежались, сиганув в кусты. Вскоре одна из фигур появилась с другой стороны: сделав большую дугу, Пельмень неторопливо шел к мотоциклу, вертя на пальце ключи, – и хмырь в «дудочках» тотчас сделал вид, что любуется звездным небом, мечтая о встрече с любимой.

Подойдя к «цундапу», Пельмень по-хозяйски откинул подножку, вставил ключ в замок зажигания, завел мотор. И как только он примостился в седле, откуда-то свистнул и заорал Яшка:

— Эй, ишак! Куда сдриснул? Сюда иди!

— Кто ишак?! – талантливо возмутился Андрей, спрыгивая с мотоцикла и устремляясь на голос.

Ключ остался в замке, мотоцикл стоял с заведенным мотором. Тут и святой бы соблазнился. Ну а простой вор тем более – вспрыгнул в седло и рванул с места.