Книга Записка самоубийцы, страница 66 – Валерий Шарапов

Санька окрысился:

— Этот-то с какого боку?

— С самого непосредственного, – заверил, ухмыляясь, Цукер. – Нравится тебе или как, но он вникает и в наши дела, и во власть, свой человек в патруле комсомольском, – последнее слово он произнес по-особенному, цокая на буквах «с», потому оно зазвучало дурацки и издевательски.

Эта выходка Саньку успокоила. Нашлось-таки общее у них, он тоже перевоплощение Яшки и его новое положение воспринимал с издевкой и недоверием.

(Тут был еще момент личной обиды. Ведь когда он, Приходько, сунулся было со своей помощью к Марку Лебедеву, тот без церемоний послал: мал еще и псих. Подрастешь да успокоишься – тогда уж. Санька оскорбился.)

— Так что? Из десяти мешков один вам на двоих, – напомнил о себе Цукер.

— Тебе что за выгода?

— Мне – почет, уважение и возможность покомандовать, – подмигнул Рома. – Да просто одному в тягость, только спину срывать. Не дрейфь, с тебя никакого спроса, законно. Так делаем дело?

Санька решился:

— По рукам.

— Тогда до завтра, до вечера. Жду у палатки.

На следующий день погода испортилась.

Всю неделю ни облачка на небе, а тут под вечер собрались тяжелые тучи, обложили небо, начало громыхать. Одна капля шлепнулась, поднимая фонтанчик пыли, нагретой за день, вторая плюхнулась, шипя, на потрескавшийся асфальт. Вот-вот разразится гроза.

Остались позади закоулки, извивающиеся среди опустевших дровяных сараев и домов. Впереди еще не появились фонари станции, по обе стороны от тропинки лишь кусты и деревья, скрипевшие под все усиливающимся ветром.

Девушка в косынке и светлом плаще торопилась к станции, стуча каблучками. Она то и дело поглядывала наверх: как на грех, не прихватила зонтик, а если сейчас как хлынет?

«Не мешало бы тут фонари повесить, а то темень какая. Здешние знают, куда идти, а незнакомым тут делать нечего… Конечно, если с кем-то идешь или с компанией, то ничего не страшно. Если, положим, хочешь кого-то разыграть – вот тут как раз какой-то навес, видимо, от старого сарая, тут темно и можно отлично спрятаться и напугать. Не думай о том, что там кто-то есть. Что за глупости?»

Она все уговаривала себя, что все это глупости, игра нервов – тут, кстати, разразилась гроза. «Ого-го как полыхнуло! Ну и конечно, никогошеньки там нет, вот как светло, будто днем!»

Неожиданно сзади, совсем не с той стороны, где навес, раздался негромкий голос:

— Теперь, куколка, тихо-тихо.

Разумеется, девушка не послушалась и вскрикнула. Холодное дуло уткнулось под подбородок:

— Ша. Тихо, я сказал.

— Вы… кто такой? – глаза ее заметались, мысли – тоже: «Красная повязка же на рукаве… Как же? Дружинник же! Неужели убьет?!»

— Как же так…

— Очень просто, я научу. Бирюльки я сам сниму, – чужие руки бессовестно скользнули по шее.

— Не надо, – шепнула девушка, зажмурившись от страха.

— Что ты, милая, дрожишь? Мне баловство ни к чему, мне другое нужно. Во, ничего цепочка. Сама снимешь или помочь?

Девушка принялась снимать цепочку с кулоном, по-прежнему глядя вверх. Грабитель ловко вынул из мочек хорошенькие сережки, бабушкин подарок в честь окончания школы, и, мимоходом поцеловав в ухо, шепнул:

— Я уберу сейчас дуло, а ты сама давай.

— Что? – пискнула девушка, осторожно опуская голову.

— Так тебе виднее, что у тебя есть, – ласково подбодрил он. – Часы, кошелек?