Книга Гром над пионерским лагерем, страница 46 – Валерий Шарапов

То ли Санька оказался не робкого десятка, то ли Колька так устал, что ничего приятелю не рассказал толком, но Приходько к вечеру на дежурство явился. Правда, выглядел так, точно сам давно не видал подушку. (На самом деле так и было — они с Масловым и Цукером ударно халтурили три ночи подряд.)

Увидев его вытаращенные красные глаза, обведенные густо-черным, Ольга ужаснулась и попыталась прогнать домой, но он твердо отказался:

— Управлюсь, не сомневайся. Слово секретное знаю.

Санька скромничал: он знал не слово, а что делать. Когда все были в кроватях и как раз собирали силы для ночной бузы, бормоча, хихикая и скрипя койками, он провозгласил:

— Пять минут готовности до старта соцсоревнования.

Плох тот фабричный, который не желает победы в соцсоревновании. Все тотчас смолкли, лишь Эдик спросил:

— Что за соревнования?

— Соц! — уточнил Приходько. — Делю вас на три боевых звена, каждое вступает в битву.

Санька достал припасенную тетрадку самого официального вида — толстенькую, потрепанную, — пошлепал ею по выставленному указательному пальцу. Все прониклись важностью, но желали ясности:

— Что за битвы, за что сражаемся?

Саньку, вдохновленного и зверски желающего спать, осенило нешуточное озарение:

— Битва за скорость засыпания, битва за минимальный звук храпа и главное: подсоревнование за нескрипение койками!

— Ой, мамочки, — вякнула какая-то впечатлительная малявка за простыней, но ее зашикали.

— Только чтобы по-честному, — на всякий случай оговорил кто-то.

— Само собой, — успокоил Санька, — и потому подключаем взаимный контроль. Каждый звеньевой честно фиксирует нарушения как в своем звене, так и — внимание! — в звене смежников! Я, со свой стороны, контролирую общую ситуацию со своего поста. Все доступно?

— А… что получит победитель? — с робким уважением спросил образованный Эдик.

— Признание администрации, по дополнительному компоту и по куску сахара, — легко пообещал Санька, справедливо полагая, что с поощрениями разберутся уже без него.

Не мудрствуя, Приходько провел деление на звенья по рядам коек и, чтобы не придирались, наобум ткнул пальцем в три подушки и внушительно записал:

— Та-а-ак, Василий, Вова и Женек, получите по акту. — И раздал каждому по листку.

— А карандаши?

Сашка на мгновение смешался, но быстро нашелся:

— Чтобы сохранить секретность, нужны вот такие отметки. — И сделал по краю своего листочка небольшой надрыв.

Возмутилась из-за простыни Шелпакова:

— А мы, мы как же?!

— Вы — подкомиссия, — заявил Санька, — еще один контролирующий орган. Итак, объявляю: на старт… внимание! Арш!

Да-а-а-а, ни одно предприятие ни до, ни после не видело столь ожесточенной битвы за победы в соцсоревновании. Было тихо-тихо, только изредка случайно скрипело подсыхающее дерево коек и раздавался тихий треск рвущейся бумаги.

Уже через час стихло все. Царила мертвая, без дураков, настоящая тишина. Никто не шептался, не храпел, не скрипел — все настолько утомились, контролируя друг друга, что уснули до утра.

Санька с чувством выполненного долга завалился на топчан и задал самого качественного, трудового храповицкого.

А следующим вечером на смену пришел Витька Маслов, чем вызвал недоумение. Впрочем, и в его смену все было спокойно — не исключено, что потому, что вожатые устроили днем игру в казаки-разбойники с беготней по парку, а потом в футбол. Все устали, потому и заснули быстро.