Книга Гром над пионерским лагерем, страница 53 – Валерий Шарапов

Колька, поймав взгляд Ольги, чуть заметно кивнул в сторону девчонки, покачал головой: я говорил, мол. Ольга оскалилась и даже зубами клацнула. Пожарский, пожав плечами, отправился спать. Ну их.

Мать Шелпаковой, браковщица ОТК, обнаружив в кармане фартука дочки горсть репейников, сначала выдала ей раза по заднице, а потом решила, что проще остричь некондиционную дочь под горшок. В таком виде та и вернулась в лагерь через пару часов, потому что матери по-прежнему было некогда.

А день занимался чудесный! Было жарко-жарко, солнце припекало так, что хотелось отправиться к речке. Дети ныли, что им это и обещали, как будет тепло, но Ольга решила: не надо пока. Она, признаться, трусила и не решалась. Слова Кольки огненными письменами так и прыгали перед глазами. Было не по себе.

— Будем играть в мячик, — с фальшивым воодушевлением пригласила Светка, — умеете в «съедобное — несъедобное»?

Все выстроились в кружок, кроме Сони, которая сидела чуть поодаль, сложив на коленях ручки.

— А ты что, Палкина? — спросил Женек.

— Я, Женя, не могу, — вежливо ответила она, — я вчера о мячик пальцы ушибла.

Никто особо не переживал. Куцая Шелпакова, уже оправившись от своей беды, принялась организовывать игру, терпеливо объясняя непонятливым правила. Мяч летал из рук в руки.

— Картошка — съедобная!

— Фонарик — несъедобный!

— Ботинок — несъедобный!

— …а если его сварить?

— Иди ты!

Постепенно вошли во вкус, ловя «съедобное», причмокивали, облизывались, потирали животы. Ольга чуть расслабилась — скоро обед, как раз аппетит нагуляют.

Солнце припекало. Потные ладошки, отскоки, прыжки, броски, удары об землю — обшарпанная кирпично-красная кожа мячика все нагревалась. И вот Волька, мастерски закрутив, подал Шелпаковой целый «арбуз». Та ловко приняла, причмокнув, подкинула в воздух, поймала. И в тот момент, когда она чуть сильнее сжала его в руках, он вдруг вздулся и брызнул. Прям в лицо попало что-то желтое, противное, с вонью, которая резала глаза. По поляне пополз такой поганый запах! Шелпакова разжала руки, замахала ими, мяч плюхнулся ей под ноги, покатился, и все шарахнулись от него, как от бомбы.

Светка палочкой его потыкала, из-под кожуры мяча выступила какая-то гадость. А Шелпакова все трясла руками, вытирала их о траву.

— Пойди и как следует вымойся, — стараясь говорить спокойно, предписала Ольга.

Шелпакова побежала к ближайшему рукомойнику.

— Протух мяч, — констатировал Женек, — а вчера еще был вполне годный. Кто его убирал вчера?

— Он у меня был, — пропищала Сима, — но я мячик просто положила к игрушкам.

— А до этого?

— Ну я не знаю, валялся себе повсюду.

Вроде уже надо было идти обедать, но так густо пахло тухлым яйцом или чем-то, что нельзя нюхать дважды, что аппетита не было никакого.

Ольга, скрипя зубами, все ломала и ломала палку до тех пор, пока в руках не остался кусок не больше спички, Светка робко проговорила:

— Но Соня никуда не уходила.

Ольга свирепо спросила:

— Я что, что-то сказала?!

— Нет, но…

И тут снова в утомленном воздухе пронесся вопль и визг. И вновь показалась Шелпакова, крича, утираясь кулаками, и Светка, не сдержавшись, внезапно выдала такую грязную ругань, что Настя ужаснулась:

— Света!

Маша шла, ревя во всю глотку, и вся физиономия и руки у нее были в сине-зеленых, пакостных разводах.