Онлайн книга «Гром над пионерским лагерем»
|
— Тихонова? — брякнул Сергей. Яковлев со злостью сплюнул, выругался и, развернувшись, помаршировал прочь. Меж лопаток у него расползалось по гимнастерке мокрое пятно, которое росло на глазах, как чернильная клякса на промокашке. Акимов, не заметив, попытался закурить вторую папиросу, вовремя опомнился, спрятал в портсигар. «Так-так, спокойно. Это еще не кипеш. Решение о том, чтобы вернуть деньги, принимали не мы, Яковлев… да, а я не должен был рапорт подать? Черт. Должен был. А чего не подал? А ответ очевиден: потому что дурак, а не Сорокин». Тут снова соткался из грозовой тучи Яковлев, крикнул, не подходя: — Акимов! К Волину! «Спасибо, не к Китаину. И не к стенке». Акимов пошел обратно. По дороге до кабинета Волина он успел сбежать на постройку Трансполярной магистрали или отсидеть на Колыме — это же зависит от того, чем дело кончится. Успел также постоять, свесив голову, над могилой Сорокина — и полежать в своей собственной, посидеть на раскаленной адской спецсковороде для недооперов… А что? После санатория не факт, что Николаич сам помрет, способен и пристрелить. — Разрешите, товарищ капитан? — Заходите, Сергей Палыч, — пригласил Волин. Спокойный, доброжелательный, выглядел как обычно, только, пригласив садиться, сам остался стоять, опираясь на стол. В кабинете резко пахло чем-то алюминиевым, так, что рот наполнился слюной. — Вскрылся паскудный факт, Сергей Палыч… — Виктор Михайлович, но это ж экспертизу надо было, на месте как определить, а люди ждали денег… Волин поднял руку: — Погодите. Вы о чем? — Я о фальшивых деньгах в почте… — А, нет. Это дело вообще подтрибунальное, — пояснил Виктор Михайлович без тени горечи, лишь язву свою потерев, — и дело не твое. Мой подчиненный допустил глупость или диверсию, скорее второе. — Он мог не знать. — Он все знал, — отрезал Волин, — поскольку вместе со мной осматривал место аналогичного происшествия, и даже с той же Самохиной. Акимов не сразу осознал услышанное, осознав, просто обмер: — Да как же? Что это? Капитан извлек из сейфа оперативку, кинул на стол: — Ознакомься. Протоколы, акты, справки, заключения экспертов… Сергей, разобравшись в главном, оторопел еще больше. Незадолго до происшествия на даче Тихоновых имела место практически полная его калька, и даже с почтой, пусть в районе Лосинки, — и даже с той же фигурой. Мила была свидетелем, более того, нежелательным. И Яковлев, зная о происшествии, о риске подмены денег фальшивками, так повел себя? — В нашем случае печать не была тронута, — снова попытался оправдаться Сергей. — Точно? — тотчас спросил капитан. — Или была тронута, но так, что вы не заметили? Акимов признался: — Я не уверен. — А самоубийство? Это притом, что Симак — человек колоссального опыта, пусть без статуса эксперта, — пишет открытым текстом: и-ми-та-ци-я! «Нет, все-таки Колыма», — решил Акимов. Волин выложил перед ним десятирублевку и лупу. — Похож этот фантик на те, которые были в нетронутой почтовой сумке? Акимов машинально взял лупу, пытался рассмотреть банкноту, но потолок норовил поменяться местами с полом, перед глазами стояла плотная пелена. А из нее выступали опрокинутые лица то жены, то Ольги, то огненными письменами на стене загорались слова: «…строгий выговор с занесением в личное дело… лишение воинского звания… передача дела в комиссию по вопросам дисциплинарного соответствия…» |