Книга Замороженный страх, страница 44 – Валерий Шарапов

Юдин с рюмкой вернулся на кухню. Воспоминания подпортили и без того не слишком праздничное настроение. Желание выпить пропало, но Юдин все же наполнил рюмку. Не раздумывая, опрокинул ее, зажевал сладким блинчиком. Подумав, наполнил рюмку снова, но пить не стал. Вместо этого поднялся из-за стола, достал из жестяной банки коробок спичек, чиркнул спичкой о шершавый край и поднес к газовой горелке. Повернул «барашек», газ тут же подхватил огонь со спички и запылал ровным голубым светом. Наполнив чайник водой из крана, Юдин поставил его на конфорку. Заглянул в заварной чайник, тот оказался пуст.

— Похоже, в этом доме разом все съестные припасы закончились, — вслух произнес он. — И когда только люди успевают пополнять запасы?

На его счастье, пачка чая нашлась в навесном шкафу. Подготовив заварной чайник, Юдин вернулся за стол. Пока грелась вода, он выпил еще одну рюмку водки, после чего завинтил крышку и убрал бутылку с глаз долой. Уже за чаем он принялся размышлять о жертвах, чьи останки обнаружили в мусоросборных комнатах. Кто они, эти жертвы? Чье извращенное сознание отправило их в мусоросборники, как старые надоевшие калоши? Быть может, это дело рук их охочего до «присмотра» отца, который не сумел вовремя остановиться? Насколько это возможно? Связаны ли между собой жертвы узами родства?

Юдин пересел к окну, открыл блокнот и сделал отметку: выяснить насчет родства. Затем взял с подоконника пачку сигарет, вытряхнул одну и, прикурив, глубоко затянулся. Мысли потекли в прежнем направлении. Им неизвестно, каким образом жертв лишили жизни. Он лично разговаривал с патологоанатомом, и тот лишь развел руками. Будь в его распоряжении тело целиком, он сумел бы выяснить причину смерти, а так остается только гадать.

Следов отравляющих веществ, будь то яд или химический препарат, не предназначенный для пищевого использования, ни в одном случае обнаружено не было. Значит, преступник не травил жертвы. Следов физического насилия, если не считать таковым сам факт расчленения, также не обнаружено. Ни синяков, ни кровоподтеков, ни переломов костей или явных физических травм мышечных тканей и кожи. Получается, жертв не избивали, следовательно, не могли забить до смерти.

Это могло бы быть утопление, но тогда патологоанатом обнаружил бы следы изменений на коже. Даже если после смерти они пробыли в воде совсем недолго, отметки на коже все равно сохранились бы. Здесь же кожа жертв осталась без изменений. То же самое и относительно удушения. Одним из признаков смерти в результате асфиксии является появление на коже багрово-фиолетовых трупных пятен, которые сохранились бы и после того, как тела заморозили. Это вызвано тем, что при удушении кровь жертвы становится жидкой и темной, так как организму недостает кислорода и кровь насыщается углекислым газом. Но кожные покровы жертв чисты.

Будь у патологоанатома все тело целиком, он бы проверил кожные покровы лица и шеи на предмет цианоза. Также он мог бы обнаружить точечные кровоизлияния в соединительные оболочки век и тогда с уверенностью сказал бы, что смерть наступила в результате удушения. Он мог бы обнаружить жидкость в легких и на основании анализа воды узнать, утонула ли жертва в естественном водоеме, а по частицам микроорганизмов, если повезет, можно было бы определить, в каком именно водоеме это произошло. Будь тело целиком, на нем могли остаться отпечатки пальцев преступника, или же характер механических ран дал бы возможность определиться с орудием убийства. По этим зацепкам можно было выйти на злоумышленника, особенно если бы орудие убийства оказалось специфическим, как когда-то в одном деле, когда преступник для реализации своих планов воспользовался острым топориком, каким обычно пользуются скалолазы.