Книга Замороженный страх, страница 88 – Валерий Шарапов

— Например? — Наталья подалась вперед, жадно впитывая каждое слово, произнесенное подполковником.

— Например, окровавленная одежда, принадлежащая исчезнувшему подростку. Как вы говорили, Вадик, да? Он исчез последним?

— Да. Таисия Ильинична, это наш директор, сказала, что его усыновила семья из Армении.

— Когда он исчез?

— Перед Новым годом. Последний раз я видела его на занятиях в среду, двадцать третьего декабря. Я преподаю русский язык детям с четвертого по седьмой класс. Вадик ходил в шестой, и в тот день мы писали полугодовой диктант. Он еще радовался, что текст легкий. Обещал написать на пятерку.

— Вы с ним дружили? — уточнил Юдин, внимательно наблюдая за реакцией Натальи.

— Не совсем. — Наталья покачала головой. — Я старалась быть к нему внимательной, потому что он был трудный, часто спорил с учителями, мог нагрубить. Но я видела, что за этим стоит не злость, а скорее обида, желание, чтобы его заметили. Иногда он задерживался после уроков, помогал мне собирать тетради или просто сидел в классе, пока все расходились.

— А у него были друзья среди других воспитанников? — продолжил беседу Юдин.

— Нет. — Наталья вздохнула. — Он был одиночкой. Его не принимали в компании, часто дразнили, иногда даже обижали. Но он не жаловался, держался особняком. Я пыталась поговорить с ним, но он всегда уходил от откровенного разговора. Только однажды сказал: «Все равно никто не поверит».

Юдин сделал пометку в блокноте и спросил:

— Вы замечали за ним что-то странное в последние дни? Может быть, он был напуган, нервничал, говорил о своих страхах?

— Он стал тише, чем обычно. Как будто чего-то ждал или боялся. Я думала, что это из-за очередного конфликта с директором, но теперь понимаю — возможно, он что-то знал или чувствовал, что с ним может случиться беда.

— Спасибо, Наталья, — тихо произнес Юдин. — Ваши наблюдения очень важны. Все, что вы рассказываете, помогает восстановить картину происходящего.

— Вы упоминали про одежду Вадика. — Наталья смущенно перевела разговор. — Окровавленной нет, но кое-что все-таки есть. У Вадика был любимый рюкзак. Простой, с кое-как залатанной дырой на левом боку, но он его берег как зеницу ока. Так вот, в Армению он этот рюкзак не взял!

— Вот как? Быть может, не захотел тащить его в такую даль? Вы ведь сами сказали: он был рваный, старый. Зачем он ему в новой жизни?

— Нет, он намеренно спрятал его. — Голос Натальи звучал убежденно. — Знаете, где я его нашла? В старом сарае за прачечной! Туда воспитанникам ходить запрещено, но иногда они все же решаются нарушить запрет директора и прячутся там от своих детских бед. Три недели назад туда убежал мой воспитанник, и мне пришлось его оттуда вызволять. Когда я его искала, то наткнулась на тайник. Его сделал Вадик, я в этом уверена!

— Скажите, кроме рюкзака в тайнике что-то было? Быть может, дневник или записка? — спросил Юдин, не отрывая взгляда от Натальи.

Наталья отрицательно покачала головой, но в ее глазах мелькнуло сомнение.

— Нет, записки не было… Только рюкзак, старый, с заплаткой на боку. Внутри тетрадь по математике, пара карандашей и… — она замялась, — и его свитер. Тот самый, зеленый, который он носил почти каждый день. Я сразу узнала его: на рукаве пятно от чернил, Вадик все жаловался, что не может его отстирать.