Книга Замороженный страх, страница 89 – Валерий Шарапов

— А в тетради что-нибудь необычное? — уточнил Юдин.

— Я просмотрела: обычные примеры, заметки на полях. — Наталья вздохнула. — Только на последней странице было написано крупно: «Я все равно выберусь». И больше ничего.

Юдин задумался. Эта короткая надпись могла быть как отчаянной попыткой мальчика поверить в лучшее, так и намеком на то, что он что-то знал или подозревал.

— Вы сохранили эти вещи? — спросил он.

— Да. — Наталья кивнула. — Я спрятала их у себя дома. Боялась отдавать директору или кому-то из воспитателей.

— Очень правильно поступили, — одобрил Юдин. — Это может оказаться важным. Можете еще что-то добавить к рассказу?

— Нет. Пожалуй, нет, — чуть помедлив, ответила Наталья.

— Что ж, будем надеяться, и этого хватит. — Юдин снова завел двигатель автомобиля. — Куда вас отвезти? Вы далеко живете?

— Вовсе нет, метров пятьсот от детского дома.

— Показывайте дорогу, я вас отвезу, — предложил Юдин, и Наталья не стала отказываться.

До дома девушки добрались за считаные минуты. Юдин не стал глушить двигатель, не собираясь надолго задерживаться.

— Завтра вы работаете? — спросил он и, дождавшись положительного ответа, предложил: — Мой вам совет: скажитесь больной. Если все пройдет так, как я планирую, завтра вам в детском доме лучше не появляться.

— Туда приедет милиция? — догадалась Наталья.

— Я очень на это надеюсь, — не стал кривить душой Юдин. — Не думайте об этом, отправляйтесь домой и постарайтесь отдохнуть. Если вы нам понадобитесь, я найду, как с вами связаться.

— Вы разве не хотите забрать вещи Вадика? — поняв, что ее выпроваживают из машины, удивилась Наталья.

— Не сейчас, — мягко ответил Юдин. — Идите, Наталья, и ни о чем не беспокойтесь.

Девушка вышла из машины и зашагала к панельной пятиэтажке. Юдин дождался, когда девушка скроется в подъезде, затем выехал на дорогу. Он ехал обратно в Москву, с каждым километром все яснее осознавая: теперь у него нет права на ошибку. Все, что он услышал от Натальи Кондрашовой, не оставляло сомнений — в детском доме происходило нечто ужасное. Но и полагаться только на ее слова он не мог: слишком многое поставлено на карту, слишком серьезные обвинения, чтобы строить дело на одних подозрениях. Он знал, что, если сейчас не добиться официальной проверки, директор детского дома успеет замести следы, уничтожить улики, а возможно, и избавиться от свидетелей.

Юдин понимал: к Бабичеву нужно ехать сразу, не теряя ни минуты. В Управление путь ему был заказан, но к начальнику домой — почему бы и нет? Тем более что Бабичев был не только его начальником, но и старым другом, человеком, с которым они провели не одну тяжелую операцию. И если кто-то способен понять его, то только он.

Он припарковал машину у кирпичного дома сталинской застройки, поднялся по лестнице и позвонил в знакомую дверь. Долго ждать не пришлось — дверь открыл сам полковник в домашнем халате и с недовольным выражением лица.

— Ты чего тут забыл? — спросил он, не приглашая войти.

— Поговорить надо, — спокойно ответил Юдин. — Срочно.

Бабичев помедлил, потом отступил в сторону, пропуская гостя. В прихожей пахло домашней едой, из кухни доносился голос жены полковника, что-то напевавшей себе под нос.

— Я думал, разговор в моем кабинете все прояснил, — начал Бабичев, когда они устроились в гостиной. — Ты ведь знаешь, что я был не против твоей инициативы, пока ты не начал действовать вразрез с приказами. А теперь все, Саша. Ты сам себя загнал в угол.