Книга Не время умирать, страница 103 – Валерий Шарапов

— Товарищ капитан, сводный отряд дружины школы номер двести семьдесят три по вашему приказанию прибыл!

— Вольно, – разрешил Сорокин.

Он был восхищен. Как все обставлено, прямо еще одно загляденье! И откуда это Алька, человек, насколько Сорокину было известно, сугубо штатский, набрался всего этого красиво-военного? Полное перевоплощение.

Алька между тем уже доставал свежепошитые повязки, которые товарищ капитан должен был торжественно вручить пионерам, вставшим в ряды борцов с хулиганством. Сорокин принялся импровизировать:

— Уважаемые товарищи юные ленинцы, выражаю вам благодарность за неравнодушие и желание помочь, а также…

«А также» потонуло в четком, деловитом «ура!».

Николай Николаевич невольно покосился на Судоргина – точно, он дал сигнал для этого, и ведь стоит с каменным лицом. Он продолжил:

— Дорогие ребята! Сейчас вы боретесь за порядок в школе, стараетесь быть ударниками учебы. Думайте над школьной жизнью, над тем, что можно в ней изменить. Приказываю: организовать возле школы и в окрестностях посты порядка. Помните, что вечером, после работы, на патрулирование отправятся взрослые, а вы должны днем помогать в их работе.

Тут мысли иссякли, Николай Николаевич понял, что сейчас позорно забормочет, но незаменимый Алька вполголоса подсказал:

— Важно, чтобы взрослые были лишь советчиками, а ребята проявляли как можно больше инициативы…

— Точно. Мы, взрослые, лишь ваши советчики, а вы, ребята, должны проявлять как можно больше инициативы! Юные ленинцы! Внимательно смотрите вокруг, замечайте непорядки и общими силами боритесь с ними! – Сорокин перевел дух. Вроде все правильно сказано.

Пионервожатый, понимая, что хватит, иссяк источник красноречия, откашлялся и произнес:

— А теперь, дорогие ребята, товарищ капитан вручит нам почетные знаки нашего нового общего дела. – Он передал Сорокину повязки, указав глазами, вполголоса напомнил: – Николай Николаевич, фото…

Сорокин спохватился, потащил с плеча ремень:

— Держи аккуратнее, задняя крышка отходит.

Алька ловко перехватил фотоаппарат, плотно удерживая в ладони, деловито спросил:

— Пленка внутри имеется?

Сорокин задумался:

— Вроде бы старая стоит, с тех пор как купили. Хотя мне-то почем знать?

— Будем надеяться на лучшее, – решил Алька и принялся отдавать команды для построения уже для фотографии.

Минуты за три умудрился создать идеальную композицию: высокие не застили свет малышам, а нескольких ребят, откровенных малоросликов, поместил впереди и попросил присесть на корточки, так что в итоге всеобщий вид вышел весьма достойный. Все просто чудо-богатыри, даже неловко было на их фоне.

Прицеливаясь точь-в-точь как заправский фотограф, Алька скомандовал:

— Внимание! Сделайте выражение.

Никто ничего не понял, и он пояснил, снисходя к возрасту:

— Сейчас вылетит птичка.

Все так и впились глазами, и застыли, как в почетном карауле. Алька спустил затвор, потом повернул фотоаппарат стоймя, снова щелкнул, потом еще и еще. Увлекся! Сорокин напомнил:

— Товарищ Судоргин, у меня рабочий день в разгаре.

Это замечание потонуло в шуме голосов. Но ребята, в восторге от того, что только что их увековечили, делились впечатлениями, размахивали руками, не проявляя ни капли послушания. Тут бы Альке подать команду-другую, но Сорокин услышал лишь ужасно жалкое: