Онлайн книга «Не время умирать»
|
— Тут эти хотят тебя к врачам отвезти. Мила тотчас отозвалась: — Не поеду. — А они небось еще говорят: там ничего с тобой не сделают, просто врач тебя осмотрит, полазает палочками? — Да. — Чего б они понимали – ничего не сделают, – продолжила Катерина, – как будто так просто торчать на этой кушетке. — Да. — Или вот одежду отдать, постельное белье. А как отдать? Как будто вернут потом, да? — Да. — Красивый халатик. Немецкий? — Французский. — Или вот белье. – Введенская, покосившись на койку Милы, сглотнула. Грязновато тут. Уж не перебывало ли на нем полгорода? Какой эксперт возьмется определить… — А я тебе, Мила, по секрету скажу: нет никакой нужды ни в докторах, ни чтобы вещи отдавать. Они просто не знают, что можно и без этого. Милка подняла голову, спросила с надеждой: — Можно? — Можно, можно! Я устрою, только уговор. Честно скажи: они это или нет? — Не они, – угрюмо признала девица. — А кто? Та молчала. Введенская, хотя и понимала, что ни в коем случае нельзя сбавлять темпа, никак не могла сообразить, о чем говорить. В голове возникла идея – ужасная и глупая. Но, похоже, единственно верная – в любом случае объясняющая все. Катерина, подавшись вперед, положила свою тощую ладошку на Милину ладонь – крупную, короткопалую, красноватую – и произнесла так задушевно, как только могла: — Мила, только между нами. На них показала, чтобы его не выдавать? — Д-да… — Ты сама его привела? Кивок. — И у вас с ним ничего не получилось? «Силы небесные. Снова кивнула. Покраснела. Глаза отводит! Ну же…» — А ты… ну он то есть. Такой замечательный? «Батюшки. Невероятно. Непостижимо». И все-таки факт: Мила сначала кивнула, хотя потом, спохватившись, зажала уши, запричитала: — Зачем вам? Чего вяжетесь? Оставьте уж… я устала, устала, ясно вам? — Что ты, что ты. – Катерина, преодолев понятную брезгливость, притянула ее к себе, обняла – и снова сработало. Мила разрыдалась. Введенская решилась: «Да, подло. Да, гадко. Но другого выхода нет. Пойду по тому пути, что под ногами». Ощущая себя рыбаком, вываживающим рыбу, которой хитроумность заменяла мозги, между уговорами и утешениями она задушевно произнесла: — Полно, Милочка, полно. Пойдем сейчас в душевую, ты отмоешься как следует, и сразу станет легче, и ни к каким врачам тебя не потащат – следов-то нет. А я тебе кровать перестелю. Ляжешь и отдохнешь, а там и видно будет. «Ну же! Только не включай мозги, если они у тебя остались!» И Мила не подвела, насморочным голосом, с сомнением протянула: — Как же – душ. Там народу полно. — Всех лично разгоню, – пообещала Катерина и потянула ее за руку. – Пойдем. Своей мякиной в голове она все-таки пошевелила. Так, символически, минуту-полторы, но Сергеевне казалось, что целый век. Но прозвучало сказочное: — Лады. …Яковлев глянул на часы: сорок три минуты прошло – никого. Рубцов молчит. Приятель его, Канунников, осипшим уже голосом продолжает свои байки по сотому кругу: нет, и в мыслях не было. Да, лезли в окно, но нет, не к Самохиной, а к девчонке Латышевой. Да, хотел помириться. И нет, у него, Канунникова, в мыслях ничегошеньки не было. И да, Милка рожу оцарапала, но не по этой причине, а потому что дура… Тут наконец возникла на пороге мудреная Введенская с узлом в руках, приказала: |