Книга Не время умирать, страница 76 – Валерий Шарапов

— …Потом товарищ Лисин и предложил: маслом ее оттереть.

— Маслом? Каким маслом?!

Андрюха признался:

— Хотел сперва машинным, но потом побоялся. Сейчас следуем в промтовары, за постным.

— Пусть походит с постным рылом для разнообразия! – хохотнул Яшка.

Сорокин, косясь на Милу, попенял:

— И не стыдно вам? – Хотя не мог не признать, что дурочка эта и размалевана безобразно, и разодета неприлично, и в самом деле попахивает от нее спиртным, не поймешь – сегодняшним или вчерашним. – Ваша фамилия, род занятий?

— Самохина, кухонный работник, – густым, жирным голосом отрекомендовалась девица и, поняв, что уже можно, выдернула руку из Андрюхиной клешни. Тот скривился, но в присутствии законной власти не посмел препятствовать.

— Куда же ты, Мила Самохина, в таком виде? Или откуда?

— Это уж мое личное дело. У меня законный выходной, как его проводить – мне решать. А вы кто такой?

— Я-то начальник райотдела милиции, капитан Сорокин, – представился Николай Николаевич и искренне добавил: – Удивительно, что ты этого еще не знаешь. Давай сейчас отпустим твой конвой, я с тобой переговорить хочу.

— Выходная я, – напомнила Мила тупо, но бесстрашно и уверенно.

— Я ненадолго, – утешил Сорокин. – Отойди теперь ты в сторонку.

Она, поведя пухлыми плечами, подчинилась.

— Лисин, Бутов, Онопко, давайте-ка сюда.

Старшие приблизились, приводя в порядок неуставные лица, приглаживая вихры.

— Что это я вижу, дорогие товарищи? У самих еще старые протоколы, и снова куролесите?

— Ничего мы не нарушаем, – возразил Лисин, – не деремся, не материмся.

— Пацанов подначиваете на безобразия.

Онопко немедленно открестился:

— Никто их не подначивал, они сами…

— А вы должны были остановить, – не уступал капитан, – а не ржать, как мерины.

— Но если в самом деле девка меры не знает, – проворчал Бутов и немедленно получил словесно по сопатке:

— А вы, Николай Онуфриевич, сами-то без греха? Кто у столовки на Сретенке людей материл – девица эта, а может, вы?

— Не про меня разговор.

— Скажу, что не только про тебя. Что, вообще, творится-то? Я при исполнении, иду и вдруг вижу какое-то непонятное образование, махновский разъезд – половина девку обижает, вторая – одобряет да подначивает. Что за банда?

Лисин заметил:

— Мы граждане, вам не подчиненные.

— И не пьяные, – добавил Онопко, – и абсолютно не банда, а патрулируем, где и как предписано.

— Это интересно, – признал капитан, – когда же и кем такое предписано?

Шорник открыл рот и принялся извергать слова, ему совершенно не свойственные:

— По инициативе трудящихся, высказанной единогласно, от фабрики организованы общественные патрули, основными задачами которых являются…

— Тпру, стой, стой, – призвал капитан, – общественные! Понятно. То есть не бригадмил, контролируемый милицией, а общественные патрули. Которые самоуправляемые, могут, случись что, в перьях извалять, дегтем ворота вымазать, выпороть – так, что ли?

— Простите, – начал было Лисин, но смешался и замолчал.

— Я интересуюсь, кто ж распорядился, чтобы именно так?

— Это воля коллектива… – пробормотал Бутов, точно заклинание.

Сорокин заверил:

— Понимаю. Директор замутила мятеж. Что ж, раз так, померимся, повоюем. Вы, дорогие товарищи, отправляйтесь, только сами за собой следите. Свободны пока.