Книга Не время умирать, страница 78 – Валерий Шарапов

Это был не вопрос, а утверждение. Катя промолчала.

— И что тебе не сидится на месте, не занимается ребенком – совершенно не понимаю.

Сергеевна, насупившись, дала сдачи:

— Вас не понять! Сами жалуетесь, что людей нет, помогать никто не хочет, а ценного сотрудника гоните к кастрюлям.

— Это ты себя именуешь таковым?

— Да!

— Ты не здешний ценный сотрудник.

— Я просто сотрудник! К тому же столь нужная вам сознательная гражданка. Короче, никак не могу стоять в стороне…

Но, увидев, как капитанский глаз начинает постепенно алеть, чуткая Катерина решила, что пора сменить тон, округлила глаза и начала просительно:

— Николай Николаевич, голубчик, я же помочь хочу. Раз уж мы все равно тут, давайте хотя бы Гладкову опрошу. Ей же проще будет со мной поговорить, чем с вами, не так стыдно.

— Довольно, – прервал он, – разнылась. Пошли. Только лишнее не болтай, иначе получишь.

…Катерина, накинув белый халат, проникла в палату. Вопреки ожиданиям и опасениям, Оля Гладкова не томно охала на кровати в обнимку с нюхательными солями, а вполне обычно валялась на кровати, почитывая книжку. Поздоровались сердечно, Сергеевна вручила гостинец, припасенную плитку «Серебряного ярлыка». Ольга от души поблагодарила:

— Вот спасибо! А я вот, видите, сплоховала. Получается, невнимательно вас слушала, покивала с умным видом – и только.

Катерина поправила ей прядку, выбившуюся из-под косынки.

— Давай самокритику для собраний оставим. Мне главное, что ты цела.

— Цела, – подтвердила Ольга, вздохнув, – если бы не Цукер, то есть Сахаров… Вы не знаете, как он?

— К нему Сорокин пошел. Если пустили, значит, хорошо.

— С ним ужасно неловко получилось. Колька не разобрался, как дурак.

— Не надо так сурово. Он любя, очень испугался – в таком состоянии они и не такое творят, честное слово! Еще увидишь, – то ли успокоила, то ли пригрозила Введенская. – А теперь попытаемся вспомнить, как дело было.

Ольга, невольно скривившись, притронулась к ссадине на шее:

— Мне и сказать-то нечего. Он сзади напал.

— Извини, – прервала Сергеевна, – ты уверена, что это был мужчина?

— Я не думала об этом, – нерешительно протянула Гладкова, – но сильно схватили, и толчок был сильный, и так хорошо по грязи возил…

— Извини, пожалуйста, ты сказала «возил».

Оля кивнула.

— Не просто окунул в воду.

— Ну вот так, – Ольга помотала головой, точно показывая, как именно, – я пару раз вдохнула – и все, в себя пришла уже тут.

— Уже тут, – повторила Катерина, размышляя. – И больше ничего не припомнишь?

— Нет, – призналась Гладкова, – только сейчас мне почему-то кажется, что он был высокий.

— Почему?

— Он тянул как бы вверх. Вот вы спросили, теперь ничего не могу утверждать, – призналась Оля.

Катерина сунула руки под мышки, согревая холодные ладони:

— Разрешишь осмотреть?

— Конечно.

Введенская, бережно касаясь, осматривала рану, которая обвивала шею: «Скорее всего, не показалось Оле, края идут наверх, петлей». А платье Ольги она уже и так видела. Очень удачно получилось, что и оно не новое, и воротничку не первый год и даже не третий. Обветшавшие швы с готовностью растянулись как раз на пару-тройку сантиметров, потом и треснули – и этого оказалось достаточно, чтобы избежать удушения. И то, что Ольга даже в полубессознательном состоянии продолжила сопротивляться, и то, что откуда ни возьмись появился Сахаров, – все это было исключительно хорошо!