Книга Не время умирать, страница 79 – Валерий Шарапов

Плохо было другое: неужели и на этот раз гада никто не видел?!

«Не спеши. Еще есть Сахаров». Катерина глянула на часы:

— Ой, мне пора, – поднявшись, напомнила: – Оля, пожалуйста, будь крайне осторожна. Не ходи одна.

Оля, неуверенно улыбнувшись, заметила:

— Чего ж мне бояться теперь? Я его даже не видела.

Можно было бы объяснить: не факт, что он об этом знает. И что вообще нет смысла искать логику в действиях злобной пародии на человека.

Но куда проще и быстрее было повторить:

— А все равно не ходи, – и поспешить к Сахарову.

Катерина, найдя нужную палату, постучавшись, приоткрыла дверь:

— Можно?

— А пожалуйста, – разрешил Сахаров.

Нет, все-таки Маргарита – чудо-доктор, поднимающий мертвых. И этот не производил жалкого впечатления, располагался по-царски, один в шестиместной палате. И хотя грудь перевязана, на физиономии – синяки и ссадины, челюсть припухла, но глядит бодро. Правда, увидев, кто именно вошел, тотчас сменил выражение на истинно херувимское.

Капитан Сорокин, находившийся в палате, напротив, был мрачен. Очевидно было, что он на взводе и сдерживается с трудом.

— А я вот, напротив, в коридор вас попрошу, – сказал он и, взяв Катерину под локоть, вывел за дверь.

Отойдя подальше от палаты, убедившись, что до посторонних ушей далеко, Николай Николаевич быстро, вполголоса проговорил:

— Горим.

— Что?

— Врет, что никакого нападения не было.

Дыхание у нее перехватило, челюсть отпала:

— Зачем? Да как так?!

— Тем самым кверху. Поет: дескать, иду, смотрю – гражданке дурно, начал первую помощь оказывать, а тут ревнивый кавалер избил.

— Хороший парень, пусть не с простой судьбой. Для чего ж врать, если не виноват? – коварно спросила Катерина.

— Мне-то почем знать?! Ты с глупыми детишками ладишь, ты и выясни зачем! – И, вновь ухватив, развернул и толкнул к палате Цукера: – Иди, иди. Рвалась помогать – вот и приступай.

Сергеевна тихонько приоткрыла дверь. С чего это циклоп решил, что она умеет ладить с подростками? И при чем тут подростки, речь-то о взрослом детине, да еще с темным прошлым, с куда более невнятным настоящим.

«Так, спокойно. Не об этом сейчас. Не время для предубежденности. В настоящий момент важно убедить себя в том, что нет в мире милее, нужнее, интереснее дорогого товарища Романа Сахарова. Кровь из носу – расположить его к себе раз и навсегда… Ну хорошо, до тех пор, пока не признает то, что признать должен».

Сахаров с какой-то книжкой в руках полулежал на кровати. Катерина разобрала название:

— Ахматова, «Четки»? Надо же. И откуда она у вас?

Цукер сделал вид, что не услышал вопроса, задал свой:

— Чем, так сказать, могу? Извините, ваше имя-отчество?

— Екатерина Сергеевна, следователь. – Введенская, взяв отложенную книгу, перелистнула несколько страниц. – Я к вам с огромной просьбой, Сахаров.

— А можно просто Рома, – развязно разрешил он. – Итак?

— Хорошо, просто Рома. Поведайте мне, пожалуйста, что случилось позавчера, когда вы шли со станции. Вы же оттуда шли или из иного какого места?

— Оттуда, оттуда, – подтвердил Сахаров и с видом сказочника начал: – Ну так слушайте…

Врал он неторопливо, со вкусом, растягивая по-блатному слова, и Катерина вскоре потеряла интерес, слушала рассеянно, лишь поддакивала там, где уместно.

Разглядывала безусое, гладкое, молодое и красивое лицо, на котором внимательным взглядом легко можно было прочитать, каких именно гадостей не чужд его носитель. Пьяница, бабник, игрок – а лицо все равно мальчишеское. Бритая голова – большая, лобастая, шея как у быка, плечи широченные, такие нередко бывают у людей, что сызмальства плавают, как рыбы, а морда как у школьника.