Книга Не время умирать, страница 81 – Валерий Шарапов

— Двадцать.

— Снова врешь.

Он снова шмыгнул носом, угрюмо признал:

— Вру. Вам-то что за дело?

— До возраста твоего – никакого. А как с гадом-то быть, Рома? – Она вернулась к кровати, села, смотрела прямо. – Был гад?

Сахаров вздохнул:

— Был. Правда ваша.

— И ты на помощь помчался.

— Был и этот грех.

— Не такой уж большой, – заверила Сергеевна. – Ну а чего ваньку валяешь, стесняешься?

Сахаров цыкнул зубом:

— Да кто поверит в этот роман? Цукер бросился спасать даму, ха!

— Я же поверила, – напомнила Катерина, – и потому очень прошу тебя про гада рассказать. Есть такое подозрение, что это убийца из Сокольников. Слыхал про такого?

— Сплетнями не интересуюсь, но слышал.

— Расскажи.

— Что?

— Что угодно. Что видел? Что бросилось в глаза? Кто его хорошо разглядел, те уже не расскажут. Из живых его толком никто не видел. Любая мелочь важна.

Помедлив, Сахаров спросил:

— Уверены, что тот, сокольнический?

— Не уверена, – призналась она, – но есть кое-какие вещи и обстоятельства… Потому не исключаю.

— Вы точно следователь? Или так, сорокинская ментовка новая? Простите…

— Ничего, это не обидно. Я следователь, и даже с Петровки.

— Разве бывают такие на Петровке?

«Лет шестнадцать, не больше, – решила Катерина, – пацан. Ну и чучело…»

Вслух успокоила:

— Бывают, бывают. Удостоверение показать?

— Да нет, верю, не надо… Тогда вот что, – он потер подбородок, – беда в том, что лица-то и я не разглядел, не всматривался, да и темно было. Но так-то он приметный: высокий, жилистый такой. Физкультурник, наверное. Я его откинул, так он ловко кувырнулся, как кошка, а потом полетел быстрее торпеды.

— Хромал?

Сахаров удивился:

— Да что вы, вовсе нет.

— О-хо-хо… а нож у него был?

Сахаров без тени колебания заверил:

— Был! Нож-то я хорошо разглядел.

— Почему? Заметный?

Тут Роман заговорил уверенно, без запинки:

— Так отменный! Сапожный нож, немецкая фирма «Швиль», равнорукий.

— Что это означает?

— То, что удобен и под левую и под правую руку. Таких в Москве нет, от силы два – один у меня в мастерской.

Инструмент Сахаров описывал куда детальнее, чем личность гада, ему неинтересную. И все-таки… не врет ли снова?

— Рома, я осматривала место. Ножа не было.

— Был нож, – настаивал Цукер, – был. Может, упер кто? Там народу много было.

— Понимаю.

Он снова расстроился:

— Не верите, так?

— Ножа не было, – повторила она, вздохнув.

— Был. Почему не верите?

— Ты Сорокину голову морочил, а почем знать, что мне не морочишь?

Рома не то что возмутился, но выразил недоумение:

— Вам-то зачем? Это одноглазый за Коленьку горой, почем мне знать, что он хочет на меня повесить? Вы-то другое дело, с Петровки, вам на местных плевать.

Катерина, вспомнив разговор с капитаном, смущенно заметила:

— Зря ты так, Сорокин и за тебя горой.

— Горой, как же. Глаз не спускает. Я сколько в завязке, а все равно жду стука в дверь. К тому же про меня и так слава идет: первый супник^[14] на этой деревне. А врал – потому что зло взяло, обида: решил добро причинить – и сей секунд фраернулся. И ни слова спасибо…

Катерина с готовностью и удовольствием поблагодарила:

— Спасибо! Про нож я все поняла – если это правда.

— Правда!

— Хорошо. Тогда, как выпишут, подтвердишь те показания, которые мне дал, а не Сорокину. Лады?

— Само собой.