Книга Ночь трех смертей, страница 47 – Валерий Шарапов

Федька-синяк с полминуты смотрел пустым взглядом в пространство, пытаясь воссоздать события прошлой среды, затем быстро-быстро заговорил:

— Людей на улице было немного, – начал он. – День-то будний, почти все на работе. Ребятня в это время на речке, те, кто помладше, дома спят, так что и молодых мамаш на улице не встретишь. По дороге от моего дома до дома Жмакиных я почти никого не встретил. У поворота на улицу Жмакиных Ленька со своим драндулетом возился, у него опять карберик барахлит. Руки по локоть в масле, значит, давно упражняется. Он со мной не здоровается, обижен на что-то, но я ему все равно кивнул в знак приветствия. Еще из углового дома тетку видел, она в огороде копалась. С ней не здоровался, она только голову вскинула и тут же опять в землю уткнулась. Пока с дедом Нуятом говорил, мимо красный «Жигуленок» проехал. За рулем сидел сын нашего агронома, я его плохо знаю, поэтому здороваться не стал. Потом я ушел, и пока в палисаднике сидел, на дороге ни единой души не появилось.

— И это все? Больше никого не видел? Совсем никого? – допытывался Паршин, понимая, что те сведения, которые он уже получил, никакой подвижки в расследовании не дали.

Федька-синяк думал долго, надувал губы, морщил лоб, сводил к переносице брови, все это время следователь Паршин терпеливо ждал. И вот, когда он уже совсем отчаялся, Федька-синяк вдруг удивленно расширил глаза и завопил:

— Был! Точно! Мужик еще один был! Только не на этой улице.

— Что за мужик? Где стоял? Что делал? – начал сыпать вопросами Паршин, почувствовав возбуждение.

— Там, в боковом проходе, на улочке. Лежал, такой, в тенечке под вишнями, к стволу прислонился, будто дела ему ни до кого нет, и капюшон на лицо натянул. Спал, наверное, – высказал предположение Федька-синяк. – На меня ноль внимания, головы не поднял. Я-то тоже не слишком его разглядывал, разок взгляд бросил, да и то мельком. Обрадовался, что он меня не остановил, не хотелось с ним говорить.

— Как он выглядел? Описать сможешь? – спросил Паршин.

— Могу! Крепкий, руки здоровые, но белые, будто труд ему незнаком. Выше меня на голову, а я тоже не низкорослик. Во мне метр семьдесят, а в нем, поди, все сто восемьдесят пять. А вот молодой или старый, не скажу. Он все время лицо под капюшоном прятал.

— Не слишком подробное описание для одного взгляда, да еще мельком? – с подозрением спросил Паршин.

— Так это я не в тот раз его разглядел, – заявил Федька-синяк. – Это еще когда в Виндрее с ним встретился.

— Что? В Виндрее?! – Паршин почувствовал внутреннее напряжение, как всегда, когда в сложном деле назревал переломный момент. – А вот теперь, Федор, расскажи мне все, что связано с этим мужиком. И не вздумай привирать, я все равно пойму, где правда, а где ложь.

После опроса Федьки-синяка следователь Паршин отправился прямиком к подполковнику Яценко. Тот все еще стоял у машины, но группа представителей поселковой администрации заметно поредела. Это было на руку Паршину, он не спешил с информацией, полученной от свидетеля, намереваясь для начала все проверить лично. Он бы и подполковнику не стал докладывать, если бы тот не отдал приказ после осмотра дома явиться пред его светлые очи и не маячил бы прямо перед калиткой дома Абайкиных.