Книга Ночь трех смертей, страница 46 – Валерий Шарапов

— Так, Федор, давай с начала и максимально подробно, – приказал Паршин.

— Да я уж все сказал, – начал было Федька, но встретился с сердитым взглядом следователя и принялся излагать заново: – Я шел к Жмакиным, свернул на их улицу и увидел, как дед Нуят над забором колдует: взобрался на лестницу и ветки шиповника отпиливает. Шиповник у них – просто беда как быстро разрастается, дед Нуят его почти каждый год пилит, так что я не удивился.

— Что было дальше? – поторопил Паршин.

— Ну, я продолжал идти, он меня тоже увидел и рукой помахал. Я не хотел, чтобы он знал, что я к Жмакиным иду, поэтому подошел, поздоровался. Он тоже поздоровался, поворчал на кусты, что работы ему, старику, задают. Я даже предложил помочь. А что? Настроение у меня отличное, времени вагон, почему не сделать доброе дело?

— Я так понимаю, дед Нуят от помощи отказался, – помог с рассказом Паршин.

— Отказался. Сказал: «Мне торопиться некуда, сам справлюсь». А тут бабуля Ялгавка из окна выглянула и давай на суп меня зазывать. Я было хотел войти, готовит бабуля отменно, несмотря на возраст, но потом передумал.

— Выпить хотелось сильнее, чем поесть, – прокомментировал Паршин, а Федька-синяк возражать не стал. – Что было дальше?

— Дальше я до конца улицы прошел, вроде как не к Жмакиным вовсе собирался. Там на боковую улочку свернул, вернулся обратно и с задов в палисадник к Жмакиным влез.

— Из палисадника тебе был виден дом Абайкиных?

— Как на ладони, – ответил Федька-синяк.

— И что, все время, пока ты там сидел, дед Нуят стриг кустарник?

— Нет, его бабуля на обед домой загнала. Еще когда я возле него стоял. «Идем, – говорит, – старый, два часа уже, а мы все не обедали, после ветки допилишь». Привычка у них – после обеда вздремнуть любят, а почему нет? Возраст свое берет, силы не те, да и поднимаются они часов в пять, поди, а то и раньше.

— Значит, к дому Жмакиных ты пришел в два, это мы вычислили точно. – Паршин вычленил из рассказа главное. – И в это время они оба были живы, занимались повседневными делами, не были ни расстроены, ни напуганы, так?

— Слушайте, их что, правда убили? – понизив голос, испуганно спросил Федька-синяк. – Прям по-настоящему?

— К сожалению, да, а твои показания могут помочь нам поймать преступников.

— Как же так? Я, значит, сидел на солнышке, а их в это время…

Федька-синяк обхватил голову руками и начал раскачиваться из стороны в сторону.

— Вот ведь я паскуда! – причитал он. – Всю совесть пропил, таких хороших людей загубил!

— Федор, возьми себя в руки, – приказал Паршин. – Время вспять не повернешь, убиваться смысла нет. Сосредоточься на том, что ты видел, пока сидел в палисаднике Жмакиных.

— Да как я могу сосредоточиться, когда в голове только мое паскудство крутится! – воскликнул Федька-синяк, подняв влажные от слез глаза. – Таких людей не уберег, а все из-за водки проклятой! И что им, бандитам этим, плохих людей не убивается? Все норовят хороших прибрать.

— Да, ты им не помог, это правда. – Паршин смягчил тон, видя неподдельное отчаяние на лице пьяницы. – Но сейчас ты в силах помочь следствию и хоть как-то оправдаться в своих глазах. Ты ведь хочешь помочь?

— Если бы я мог, я бы все для них сделал! – искренне провыл Федька-синяк.

— Вот и сделай! Вспомни все, что ты видел, пока шел к дому Жмакиных, пока сидел в палисаднике и пока шел обратно.