Книга Ночь трех смертей, страница 43 – Валерий Шарапов

— Ладно, ладно, Федор, – остановил его Пиняйкин. – Все тебя уважают, все сочувствуют твоей «болезни» и все верят, что ты возьмешь себя в руки, бросишь пить и вернешься на работу.

— Это другой разговор. – Федька-синяк моментально сменил гнев на милость. – Говори, Саня, за какой нуждой я тебе понадобился?

Паршин и Пиняйкин переглянулись. По выражению лица оперативника капитан понял, что тот отдает инициативу в его руки. Паршин спустился с крыльца и протянул руку Федьке-синяку:

— Следователь Паршин Анатолий Николаевич, Ковылкинский РОВД.

Федька-синяк пожал протянутую руку и в недоумении перевел взгляд на Пиняйкина. Тот опустил глаза и сделал вид, что сильно задумался.

Паршин указал рукой на скамью возле дальней стены дома и предложил:

— Давайте присядем. Разговор нам предстоит долгий.

— Да в чем я провинился-то? – Федька растерянно заморгал.

Он наконец начал подмечать, что происходит вокруг. А вокруг были люди, и не просто люди, а сотрудники милиции. Кто-то входил и выходил из дома Абайкиных, кто-то возился в саду, было понятно, что там они не цветами любуются. Федька вспомнил, что видел сразу несколько милицейских машин на улице перед домом Абайкиных, и вся картина предстала перед затуманенным взором так, как она есть. То, что он видел, ему не нравилось, и теперь он понимал, почему его шутливый тон так разозлил бывшего одноклассника Саню Пиняйкина.

— Прошу вас, присядьте, – настойчиво повторил Паршин, и Федьке-синяку ничего не оставалось, как подчиниться. Паршин удовлетворенно кивнул и обратился к Зеленцову:

— Спасибо, можете возвращаться к своим делам. Дальше мы сами.

Зеленцов с сожалением вздохнул, было видно, что ему очень хочется поприсутствовать при допросе свидетеля, но напрашиваться он не решился. Коротко кивнув, он удалился, а Паршин все свое внимание переключил на свидетеля.

— Итак, ваше имя – Федор?

— Да, батя с мамкой назвали так, но все кличут Федькой-синяком, потому что я беспробудный пьяница, – выдал свидетель.

— Это к делу не относится, – мягко произнес Паршин. – Ситуация весьма серьезная и времени у нас мало, так что впредь прошу меня не перебивать.

— Постараюсь, – пообещал Федор, настраиваясь на серьезный лад. – Задавайте свои вопросы.

— Что вы можете сообщить нам о событиях среды, десятого июня? – Паршин решил пока не сообщать Федору о происшествии в доме Абайкиных, чтобы получить беспристрастный ответ, и без того весьма сомнительный из-за пьянства свидетеля.

— О событиях среды? Так много чего могу сообщить, – не раздумывая начал Федор. – Среда у меня интересная выдалась, да еще и денежная. Вот про четверг я вам вообще ничего не скажу, так как почти все время в отключке был. Я ведь на радостях пятилитровую бутыль самогона прикупил, всех друзей поил. Мы сутки гульбанили, потом расползлись кто куда. Теперь жалею, конечно, голова трещит и нутро трясется, хорошо хоть, мир не без добрых людей, опохмелили, а то бы помер.

— Что за радость была размером с пятилитровую бутыль самогона? – Стараясь наладить контакт со свидетелем, Паршин, несмотря на ограниченное время, решил поддержать разговор.

— Калым мне подвернулся жирный, – весело сообщил Федька.

— Что за калым?

— У одноклассницы бывшей сарай крыли. Правда, условия у нее жесткие, пока работаешь – в рот ни капли спиртного, зато заплатила потом щедро. Ради этого я два дня терпел: ни браги, ни винца не пригубил, даже не нюхал! Ну а уж когда работу закончили…