Книга Роскошная изнанка, страница 30 – Валерий Шарапов

Смотреть там было не на что – за длинным облупленным забором дымил кирпичный завод, какие-то типы шли гуськом, в одинаковых робах, в сопровождении человека в форме – видать, где-то поблизости то ли колония, то ли СИЗО.

Внутри ощущалось неудобство почти физическое, точно выпрямился после долгого сидения согнувшись.

Опыта строить из себя дурачка и плевать на всех у Денискина было предостаточно. Совестливостью и чуткостью вообще не отличался, но наиграть все это – и деликатность, и внимание, и интерес к человеку, и искреннюю симпатию – он мог легко, не хуже, чем актер в театре. Он вообще все мог изобразить, с детства лицемерил и не попадался. Пока другие собратья по детдому выпендривались, показывали характеры, бузили – Андрюха гладко причесывался, мыл уши, чистил зубы, отлично учился и примерно себя вел – разумеется, будучи на виду у педагогов и воспитателей.

Его ставили в пример. Собратьев по «цыплятнику» это бесило, но желание «поучить» примерного мальчика поугасло после первой же попытки. Подловленный в укромном месте образцово-показательный хиляк на поверку оказался свирепым, чокнутым, как бешеный хомяк.

И всегда так получалось, что он в потаенной драке одерживал верх – а вот когда появлялись свидетели, кто из своих разнимал или появлялся кто-то из взрослых, Денискин умело пропускал пару-тройку ударов, чтобы предстать перед «спасителем» невинной окровавленной жертвой.

Очень скоро он завоевал авторитет, а поскольку ему разрешали больше других, в том числе и гулять свободнее, Андрюха быстро сколотил компанию из таких же шалопаев.

Сначала подламывали ларьки, потом пару раз брали квартиры на первых этажах – чуть не попались. Решили, что щипать безопаснее, но моментально осознали свою ошибку. Точнее, Андрюха осознал, поскольку он первым же попался. Остальные бросились врассыпную, а Денискин остался, ухваченный «клиентом» ничем не примечательным, гладко выбритым – казалось бы, лох лохом, а как ловко поймал за руку.

Однако хитроумный Андрюха быстро сообразил, как действовать в новой ситуации. Не вырывался, не ныл, не оправдывался, но безропотно выдержал приватную трепку – и, как оказалось, угадал со стратегией.

Дядя оказался порядочный и даже душевный. Закончив драть уши за гаражами, он по-доброму втолковывал:

— Лично я тебя засек, как только ты в мою сторону глянул. Но! – Он поднял палец, длинный, как у пианиста или врача. – Будь на моем месте среднестатистический гражданин, то проканало бы.

— Шутите, дяденька?

— Нет, – отрезал он, – родители есть?

— Не-а.

— Лет сколько?

— Двенадцать.

— Подходит, – одобрил дяденька, – теперь слушай сюда.

И изложил свое видение дальнейшей Андрюхиной карьеры. Он, дядька, видит его таланты, потому предлагает вместе «работать». Мальчишка изобразил непонимание:

— Кем?

Дяденька объяснил кем. И, как честный человек, предложил и другой вариант:

— Ну или пошли в ментуру. Посадить не посадят, молод, а раз поставят тебя на учет – и все, не отмоешься. А то и в коррекционный переведут, оттуда идиотиком выйдешь.

— Согласен.

Новый друг разрешил звать себя дядей Леней и объяснил, что от него требуется. Андрюха, выслушав и оценив, решил, что все ему подходит и он справится.

Далее было так. Где-нибудь в людном месте – желательно в универмаге, но можно и на рынке, в переполненном троллейбусе, трамвае, автобусе, – появлялся тщедушный, причесанный на пробор, чисто одетый голубоглазый парнишка, при красном отглаженном галстуке, с книжкой или даже папкой для нот.