Книга Роскошная изнанка, страница 29 – Валерий Шарапов

Картинки были примечательные: Заверин в форме ВДВ, то есть в тельнике, голубом берете на тогда еще густых кудрях, при наградах, в обнимку с не менее боевым, хоть и не таким высоким и спортивненьким парнем, чья круглая физиономия тоже казалась знакомой. Надо же, оказывается, Заверин умеет не только скалиться, но и улыбаться в состоянии, и зря этого не делает. А вот Олег уже в цивильной одежде, на кафедре, что-то вещающий в микрофон – это, надо полагать, защита диплома. Еще одно фото, вынутое из уголков, просто вложено в альбом. Это был портрет, снятый явно в ателье, причем роскошно. Хорошее фото, хорошее было у Олега лицо. И китель отменный, да еще и с капитанскими погонами. А уж выражение – ну хоть в кино про следователей снимай. Андрюха, перевернув карточку, прочел на белой стороне строчки, выведенные убористым, но при этом четким почерком:

И лишь с оборотной стороны стали видны два чуть заметных прокола в глазах на фотографии. Их совершенно точно пытались выровнять, загладить, поэтому с лицевой стороны их мудрено было разглядеть.

Тут с кухни позвал хозяин:

— Ты где там?

Андрей убрал альбом, уложил, как было, отправился сперва в ванную, умылся, потом отправился питаться. Накладывая ему в тарелку яичницу с помидорами, Олег поведал:

— Жахнули знатно, а ощущаю себя свежим огурцом. Вот что значит хорошая компания и закуска. Ты молодец, готовить умеешь.

— Привычный я.

— Не, я не силен по щам-борщам, мой потолок – куриный суп.

Некоторое время заправлялись, болтая о том о сем, потом Заверин, промокая остатки хлебом, спросил:

— Ты сразу на вокзал, домой?

Денискин, жуя, напомнил:

— Не-а, еще командировку отметить. На вокзал съезжу за вещами, а там видно будет.

— А что кататься попусту? Оставайся, сразу к одиннадцати в отделение сходишь, отметишь бумажки – и свободен.

— В общем, да. Просто еще кое-что…

Заверин, подмигнув, разрешил:

— Вольно, не скрипи мозгами. Я тебе не начальник, мне никакой разницы. Передумал оставаться у нас?

— Ну а зачем?

— Как же, опыта набираться.

Андрюха весело спросил:

— На кой ляд мне такой опыт? Такого опыта у меня самого – во! – Он провел по горлу. – Выше крыши.

Заверин, скривившись, закурил, ничего не ответил. И все-таки некоторое время спустя проворчал:

— Вчера сказано было много лишнего.

Денискин, жуя, спросил как ни в чем не бывало:

— Чего сказано-то?

Олег, оценив его честные глаза и прямой взгляд, похвалил:

— Вот-вот, так держать. И дальше по жизни строй из себя дурачка, только не перебарщивай.

— С этим не переборщу, – пообещал Денискин, – само собой. Я тебе одежу позже верну, лады?

— Можешь себе оставить.

— Зачем, метнусь на Савеловский…

— Мечись сколько и куда хочешь. Ключи на крючке в прихожей. Как совсем будешь отваливать, так брось в почтовый ящик.

— Ну а если…

— Тогда не бросай.

Надевая пиджак (все-таки длинноват, но сойдет за моду такую), Андрюха спросил:

— Если дежурный спросит, что сказать?

— Я на поквартирном обходе, – сообщил Заверин и принялся убирать со стола.

Конечно, правильнее было бы дождаться Яковлева, сразу отметить командировку и махнуть обратно в Торфоразработку. И все-таки Денискин обошел стороной отделение и влез на конечной остановке в «пятый» трамвай, с чистой совестью уселся на свободное место и уставился в окно.