Книга Роскошная изнанка, страница 44 – Валерий Шарапов

— Да так, Олег Владимирович. В качестве ревизора.

— И какие же результаты вашего инкогнито? Или тайна?

— Почему ж, не тайна, – возразил капитан. – А результаты такие, что руки тебе оторвать – и то мало, и скажи спасибо, что я провел ревизию, а не человек с честью и совестью.

— Жестковатенько, – пробормотал Заверин. – Зачем же так про себя?

— А что, в очередной раз про тебя говорить? Бесполезно, раз ты уже не просто непрописанных, ты целый притон покрываешь.

— И все-таки, судя по твоим распоряжениям, с меня подозрения сняты, – едко констатировал Заверин.

— Именно, – вежливо подтвердил капитан, – потому что, если брать под подозрение вообще всех, кто с ней побывал, получится пол-Москвы. А я большой любитель искать под фонарем, так что начнем с мужа. Иди работай.

— Есть. – Заверин направился к двери, капитан уже у порога окликнул:

— Дома телевизор есть?

— На кой ляд он мне?

— Ясно. Свободен.

И снова эти двое шли в полном и грозовом молчании. Правда, теперь это более напоминало ссору супругов: идут, ни слова не говоря друг другу, но это не особо нужно, поскольку каждый знает, что делать.

На этот раз, уже без испрашивания разрешений у Заверина, Андрюха заскочил в лавку при хлебозаводе, потом сгонял в продмаг, где, несмотря на позднее время, его встретили, как родного. Надежда, разбитная разведенка, гладкая, белокожая, с глазами, как черные шары, принялась аккуратно вентилировать вопросы о том, надолго ли он сюда и, главное, кого он так старательно кормит. Она тонко разбиралась в ситуациях и прекрасно видела разницу между тем, когда мужик-никчема берет батон, мелкий частик, десяток яиц и пару «Дружб» и когда интересный молодой человек набивает авоськи всем необходимым для постройки нормального ужина.

Андрюха с отменной деликатностью поведал о том, что он тут еще аж на тринадцать дней. И что сегодня его очередь готовить, а проживает он у друга. Тотчас возникла приятельница Нади, чуть похуже, зато из мясного отдела:

— Молодой друг? Интересный?

— И весьма, – по-заверински двусмысленно, но многообещающе сообщил Денискин.

В итоге он получил из-под прилавка суповой набор – хоть на борщ, хоть на рагу. На втором этаже, несмотря на то что было уже без четверти семь вечера, его встретили радушно и обогатили на бутылку «пшеничной» из-под прилавка, с чисто символической наценкой. Продавщица Варя применила наивную, но толковую военную хитрость, сообщив, что имеется еще и «Букет Молдавии». Андрюха, тонко улыбаясь, пообещал, что обязательно купит, как только будет с кем распивать. Варя, поправив прическу, кокетливо взглянула и взяла его на карандаш.

Олег, как выяснилось, уже решил вопрос с провиантом быстро, дешево и сердито: подогрел щи, наварил картошки, вывалил в нее красной жирной тушенки, а сверху плюхнул поджарку.

Богатый получился стол, так что молчание продлилось лишь до второй рюмки. Андрюха, подшивая Заверинские брюки (чтобы было что на смену рабочим штанам), начал примирительно:

— Да не злись ты на меня. Я ж детдомовский, своего ничего полжизни не было, так что не всегда понимаю, куда можно нос совать, куда нет. Вижу – интересное дело, ну и влез. Извини.

— И ты не сердись. Я сам раскудахтался, как баба, ни с чего, – признался и Заверин. – Смешно, чего только себе не надумал. Следить за мной, ха, кому ж я нужен?