Книга Роскошная изнанка, страница 45 – Валерий Шарапов

— А я еще так все прибрал. Неужто было заметно?

— Нет, не было.

Андрюха, плюнув на экивоки, откусил нитку и спросил прямо:

— Ты опер?

Заверин ответил в своем духе:

— Так то когда было.

«Ну ничего, клюнет и вынырнет, – успокоился Денискин, – надо чуть обождать».

…Так оно и получилось, пока Андрюха отглаживал свою условную обновку тут же, на диковинной откидывающейся гладильной доске, потом отобрал и пожеванные форменные шкеры Олега, отутюжил и их, и свою ковбойку, и все стиранные, но не глаженные хозяйские рубахи, делая перерывы на полрюмашки.

Заверин восхищался, как ловко получается, а его, мол, тошнит от глажки. Потом постепенно как-то разговорились по-дружески. Не сказать, что хозяин выболтал всю свою подноготную, но рассказал много. Хотя история была не особо захватывающая, просто обидная: отслужил – отучился – вернулся на службу – повздорил с командованием – и спущен, как в нужник, на землю. Фамилию командира, правда, не назвал, а за Яковлева встал стеной:

— О Васильиче плохо не думай. У него не голова, а дом советов, поэтому и трудится на земле, а не в главке, хотя куда достойнее всяких там… ну неважно. В любом случае я у него в долгу: когда меня с Петровки поперли, он меня из петли вынул.

— Вы с ним в Афгане служили?

— Пришлось. Сто третья гвардейская дивизия.

Андрюха, не подумав, переспросил:

— Это что, десант?

— Вот это было обидно, – признался Заверин, улыбаясь все-таки по-доброму, – я ж не всегда такой был, да и он тоже. Хотя погоди, ты ж фото видел.

Непонятно зачем, но Андрюха наврал, что нет. Чуйка подсказала, что так надо. Заверин принес наполовину выпотрошенный альбом. Показывая фотокарточки, Денискину уже знакомые, давал пояснения:

— Вот это я диплом защищаю, в ВЮЗИ. Значение косвенных улик в оперативно-разыскной деятельности.

В голове Андрюхи начинало туманиться, поэтому он еще раз переспросил, что за тема, переварил и уже показал большой палец.

— Ну а вот это мы с Васильичем. – Олег вынул фото, где он был запечатлен, как выяснилось, с Яковлевым.

Да уж, много всего должно было произойти, чтобы этот вот здоровяк, бычок-трехлетка, превратился в пухлого то ли доктора, то ли учителя.

Заверин пояснил, что это запечатлелись, когда приехали в отпуск, «тогда же с Юлькой наконец окрутились», а когда вернулись, обоих «покрошило» в Панджшерском ущелье. Начал припоминать какие-то детали, но замолчал, сказав, что дальше неинтересно. Андрюха, понятно, не настаивал. Заверин отложил альбом, да так удачно, что из него вывалилась как раз та самая карточка, в капитанской форме. Олег взял ее, присматриваясь, точно впервые видел:

— А, ну да. И это ты тоже видел.

— Это видел, – подтвердил Андрюха.

Участковый усмехнулся:

— Из-за этой отдельно взятой… ну ладно. Друг Васильич на амбразуру за меня полез. Выгораживать стал. Потому и группу запретил вызывать, и сам похромал по квартирам опрашивать. Чтобы убедиться, что я, значит, касательства к этому делу не имею. Смешно.

— Ты про Демидову?

— Про нее, – перевернув фотокарточку, он повторил вслух то, что было на ней написано: – «Я только ходил по следам»… а ведь я даже не ходил. Не было у меня с ней ничего, уж можно было бы сообразить, что такой-то я ни к чему. И ведь ни одна падла не верит – ни лучший друг, ни жена. Но оправдываться не стану.