Книга Роскошная изнанка, страница 47 – Валерий Шарапов

В комнате гость уже уши распустил по подушке, наверняка заснул тотчас, как голову уронил. Олег, стараясь не шуметь, улегся. Почему-то сон не шел. Ползали в голове какие-то «перинообразные» мысли, обволакивали, но получалось только тяжелое забытье. И в этом глупом состоянии наваливались воспоминания такие, что лучше бы их не было вовсе.

Само собой, мальцу он наврал, с чего ему правду говорить? Олег сызмальства был охотник до женщин, а уж после Афгана вообще ни от чего никогда не отказывался. Но наврал лишь в том, что ничего не было, поскольку все-таки за живое она задела. Не то что заставила подумать о разводе, но зацепила до такой степени, что даже жена Юля, любившая его с детства, понимавшая и прощавшая абсолютно все, ушла.

У Олега были и лучше, и красивее, но таких, каких хотелось бы утешить, защитить, уберечь – и да, пожалеть, хотя бы как убогую, – не попадалось.

И пусть среди душной ночи мучили эти непрошеные запахи, которым неоткуда было взяться в мужицкой квартире, до постыдного осязаемые воспоминания – но куда больше мучило совершенно чуждое чувство. Ощущение собственного предательства. Как если бы тебе доверились, а ты доверия не оправдал.

Олег смотрел в потолок и пытался уяснить: как это так вышло, как эта дурь умудрилась прорасти в нем, внутри, где все прополото, заасфальтировано? Все, что его лично не устраивает, неудобно, заставляет думать – все давно выкинуто на помойку. И почему раскаленным саморезом вращается в мозгу мысль о том, что он подлец.

«Да с чего это? Что, должен был?»

Должен. Причем не потому, что она тебе, как этот вот сопляк сострил – «кто-то». Должен был уберечь просто потому, что за это зарплату получаешь – какую ни есть, сидя у трудяг на шее.

«И потому, что это твоя работа – просто ходить по следам».

Заверин всю эту круговерть прекратил, негромко, но отчетливо выматерившись. С дивана тотчас донеслось:

— А?! Да, встаю, щаз.

— Время – час! – строго сказал Олег. – А ну спать.

Угомонился малой, и самому тоже удалось прикорнуть.

Заверин ушел до того, как Андрюха проснулся, оставив на столе нарисованную схему, по которой легко было найти проходную кирпичного завода. Также было на всякий случай написано и подчеркнуто: «Демидов Иван Александрович».

Гоняя утренний чай и жуя бутерброд с маслом, Денискин ломал голову над тем, как выполнить поручение. Старшие умеют острить: все выяснить, а ксивой не светить. А перед этим, во-первых, отыскать нужного человека, во-вторых, так, чтобы он сам об этом понятия не имел, в-третьих, выяснить, если говорить прямо, его подноготную. Именно подноготную, как иначе назвать одним словом и отношения в коллективе, и положение с деньгами? И все это – не светя ксивой.

Минуту. Они же не сказали – вообще не светить? И Подшивалов говорил, что понимать приказы буквально – нарываться на оплеухи. Потому что нужен результат, и если ты его обеспечил, то начальство не будет интересовать, нарушил ты запрет вообще или частично. Подшивалов, повозив мордой по столу за «необеспеченный» результат, объяснял, что когда говорят «запрещаю», но без этого совсем никак, то следует толковать так: «можно, но строго дозированно и по ситуации».

Андрюха проглотил бутерброд, допил чай, все прибрал, натянул свои штаны, ковбойку, тужурку, глянул в зеркало – остался доволен, морда как раз для выбранной роли. Зря вот только так старательно рубаху отгладил. Денискин снова стянул ее, побрызгал водой ткань и как следует помял – она прибрела подходящую степень небрежности. Видно было, что ее хозяину некогда утюжиться, пришел со смены, выстирал под мышками и с утра с батареи надел. Пригляделся к физиономии – и тут порядок, щетина колосится, изо рта спиртным попахивает. В прихожей отыскалась кепка – великовата, но это и к лучшему, придает в меру идиотский вид.