Книга Роскошная изнанка, страница 50 – Валерий Шарапов

— Зачем? Ради алиментщика мансы незачем разводить.

Андрюха мялся, вор поторопил:

— Еще живее, Андрюша.

И сержант Денискин, руководствуясь невесть чем, совершил неслыханное: вывалил старому знакомому уголовнику если не все, то основное, и даже озвучил задание. А дядя Леня ничего, даже одобрил:

— А, ну что, мысль здравая. Только вот что: от жены с двумя детьми он не уходил.

— Вы откуда знаете? Дружны с ним?

— Я с сомнительным элементом дел не имею, – подмигнул вор, – так и передай. Да шучу я, шучу. Между нами, мы с этим Демидовым не в ладах. Строит из себя много, эдакого строителя коммунизма. А сам тип сомнительный.

— Расскажите, дядь Леня.

— Ладно, только по старой дружбе. Я с девчатами в бухгалтерии в полной гармонии… ну понимаешь, по бумажным делам часто контактируем. Вот и слышал своими ушами, как они удивлялись: как это, развелся, а листов на алименты нет, и заявления на добровольные выплаты. А главбух – головастая женщина – лишь посмеивается: что, мол, городите, никуда он не ушел, за кооператив вносит…

— Дядь Лень, погоди, – попросил Денискин, – что за кооператив?

— А где брошенная якобы жена проживает, с детьми, – пояснил дядя Леня.

— То есть они взяли кооператив, развелись, и он за него платит, – тут Андрюха вспомнил Заверинские выкладки: – Погоди, какая ж у него зарплата?

Дядя Леня подмигнул:

— Нормальная, для советского человека.

О том, сколько в Москве платят за кооператив, Андрюха имел такое представление, как о Лондоне, – туманное. Бывший наставник, уловив этот момент, уточнил:

— После всех выплат должно оставаться в аккурат на хлеб да молочко детишкам. Вот тут бы обэхаэсэс покопать, наверняка есть чем поживиться. Да, между прочим, куда делась твоя сберкнижка на предъявителя.

— Сдал.

— Заставили?

— Сам сдал.

Отпив чайку – обычной крепости, с сахарком, дядя Леня рассмеялся:

— Прям тянет на философские выводы! Малолетние воры, осознав свои заблуждения, отдают кровно нащипанные, гоняются за внешне честными советскими гражданами.

Андрюха скривился в ухмылке:

— Ну это уж слишком.

— А чего? Ущерба социализму от нас куда меньше – все, что наворовали, все и в описи на конфискацию, выходишь, как на тот свет – без ничего. – Дядя Леня кивнул в сторону окна: – Во, целый завод честных тружеников, вот где копать надо. Тряхани одного, второго – глядишь, и понятно будет, откуда дефициты и основная угроза хозяйству. Сызмальства приучены к воровству, а ничего плохого в этом не видят.

— Да ладно вам.

— Вот и ладно. Я тут зашел как-то в булочную, знаешь, такие сейчас, без прилавков, самообслуживание.

— Нет, не видал.

— Ну зайди посмотри, тут, неподалеку. Вот, и вижу шныряет примерный мальчонка, твоих лет, тогдашних, но, конечно, хорошо одетый, галстук красный. Хоп, одну булку проглотил, хоп, вторую. Я с шуткой: а платить-то кто будет? А он честными глазками хлоп-хлоп: ты че, дядь, я ж через кассу ничего не выношу. Но… – тут вор легонько хлопнул по столу, поднялся, – не судите, как говорят, и не судимы будете, не мне толковать.

Тут с улицы начали клаксонить, кто-то крикнул:

— Леонид Ильич, дорогой! Ты где?

Дядя Леня глянул в окно, стал собираться.

— Ильич? – уточнил Андрюха, пожимая протянутую руку.

— Ну а что, так зовут, – признался старый друг. – Д-да вот, если подождешь, я тебя бухгалтерии представлю, вот их и порасспросишь.