Книга Роскошная изнанка, страница 52 – Валерий Шарапов

Бухгалтерша прервала:

— Сомнительное предположение. Бывшая жена Демидова – секретарь судебного заседания в нарсуде. Заподозрить ее в том, что она что-то не знает, боится – это слишком смелое допущение.

— Согласен, – признал Андрюха. – Полагаете, что они продолжают проживать вместе?

— Я практически уверена.

— Но тогда получается, что он бросил свою новую жену, так? Как председатель профкома…

— Как председатель профкома, я не вижу штампа о новом разводе, – заметила хитроумная Неля, – лезть в семейные дела без повода нужным не считаю.

— Хорошо. Вы извините, я не москвич…

— Я вижу.

— Да, и многого не знаю. А вам не кажется странным, что Иван Александрович… простите, сколько он получает в месяц чистыми?

— Вы понимаете, что это…

— Примерно.

— Со всеми надбавками – двести двадцать.

— Вам не кажется странным, что на семейство из четырех человек плюс взносы за кооператив, партийные взносы… он же член партии?

— Конечно.

— В общем, можно ли прожить на эти деньги?

Бухгалтерша перевела разговор, кивнув на окно:

— Вот, если интересуетесь, как раз Демидов.

Денискин намек понял, замолчал и глянул в окно.

Нет, Заверин его описал вполне точно. Прямо гой-еси добрый молодец, высокий, блондин, плечи в спецовке не помещаются, лицо такое открытое, и видно, что душа – алмаз. Разве что подбородок подкачал, точно срезанный, невнятный, такие обычно у мямлей бывают. Может, и мямля, но зэкам вон, выговаривал что-то вполне по-начальственному. Даже дядя Леня стоял пред ним безгласен, опустив голову.

Полюбовавшись еще немного на добра молодца, Денискин распрощался. Ясно, что больше тут ничего толком не скажут, а у женщины масса неотложных дел. Чай вот.

Вообще-то Заверин с утра рассчитывал на неторопливое пробуждение и визит в пару гостиниц у северного входа ВДНХ. Осторожная Маргарита избегала центральных, где и на взятки тратилось куда больше, и был велик риск нарваться на неприятности с органами. Тут все было куда камернее и благодаря подкормленным администраторшам можно было куда быстрее выцепить неброского, но денежного клиента.

Однако визит пришлось отложить: за всеми ночными борениями с собственной совестью он преступно забыл, что у него с утра суд, прямо в девять тридцать. Он уже однажды не пришел на процесс – и тотчас в отделение прилетела бумага от председателя, и Заверина лишили еще одной премии (это было уже на полгода вперед).

В общем, вместо томного пробуждения, обстоятельных сборов и облачения в штатское получились нездоровые утренние метания. Успел лишь наскоро вычистить зубы, наспех побриться, ополоснуться, влезть в отглаженную (спасибо сержанту) форму. Ни позавтракать, ни чаю хлебнуть не успел.

До суда было далеко, и автобус пришел лишь тот, который давал изрядные кругаля, так что по приезде от остановки до суда пришлось скакать и нестись вверх по лестнице через ступеньки.

Правда, на месте выяснилось, что опоздал не он один. Ключевого участника мероприятия, то есть подсудимого, не было тоже.

Секретарь была незнакомая, средних лет. Строгая: без тени радушия спросила фамилию и снова уткнулась в бумаги. «Видать, не до радушия ей», – решил Олег, перездоровался со знакомыми, занял место в помещении и сделал вид, что сидит тут давно.

Несколько раз выглядывала из совещательной комнаты судья – тоже какая-то незнакомая, молоденькая. Секретарь куда-то сбегала – и тотчас подсудимый нашелся, вошел в сопровождении «почетного караула», смущенно поздоровался с присутствующими и попытался усесться в зале. Сержант с вежливой заботой проводил его на персональное место.