Книга Свинцовая воля, страница 37 – Валерий Шарапов

— Это тебе, – сказал он и протянул блестящую штуку Норе, – подарок.

Со своего места Илья успел разглядеть, что это были круглые женские часики.

— Золотые, – дрожащим голосом сказал мальчишка и от волнения сглотнул слюну. – На память… от меня.

Черные брови Норы взметнулись вверх: настолько она была поражена неожиданным и к тому же дорогим подарком мальчишки. Не сводя округлившихся глаз с часов, девушка, не раздумывая ни секунды, тотчас нацепила браслетик на свою кисть прямо поверх свитера. Вытянув руку, Нора медленно покрутила кисть, с удовольствием любуясь аккуратными изящными часиками, щедро разбрасывающими по сторонам солнечные искристые зайчики.

— Шкет, ну ты и даешь! – протянула она и вдруг, порывисто притянув к себе упиравшегося мальчишку, горячо расцеловала его в обе влажные от пота щеки. – Спасибо, дорогой! – искренне сказала Нора.

По ее лицу, которое в эту минуту стало непривычно добрым, было видно, что она осталась очень довольна подарком. А ведь какие-нибудь три часа назад эта самая девушка, охваченная вспышкой гнева от того, что ее собака излишне громко лаяла, – по крайней мере, так показалось ей – диким, ледяным до содрогания голосом вдруг так заорала на собаку, что даже Илья почувствовал, как по его коже пробежали мурашки: «Заткнись, тварь!» – и кинула в нее увесистый камень, что попался в данный момент под ее горячую руку. И огромный злой волкодав, который за несколько секунд запросто мог разорвать это бездушное существо на части, внезапно от страха завизжал и, гремя тяжелой цепью, стремительно спрятался в будке и продолжил там жалобно скулить.

— Чего ты меня, как маленького, пестуешь, – с обидой выговорил Шкет, яростно оттирая рукавом, натянутым на руку, оставленные на своем лице розовые следы от помады. – Ты бы еще мне горшок принесла.

— Дурачок, – захохотала Нора, быстро обернулась к Илье и со смехом принялась ему рассказывать, искоса поглядывая на стоявшего рядом с обиженным видом мальчишку. – Ревнует меня ко всем, прямо ужас. В любви даже как-то признавался, говорил, чтобы я ни за кого замуж не выходила, а дождалась, когда он вырастет и меня замуж возьмет. Беда мне с этим ухажером. Но вообще-то он парень хороший, был бы постарше хоть лет на шесть… – Она не договорила, нервным движением тонких пальцев смяла недокуренную сигарету, сказала дрогнувшим голосом, уже обращаясь к пацану: – Сейчас я тебе поесть принесу.

Вскоре проголодавшийся Шкет сидел на ступеньках порога и, держа на коленях алюминиевую миску, с жадностью хлебал деревянной ложкой жирный борщ. Не успевая прожевывать, почти глотая хлеб, он с увлечением рассказывал Илье о своих дневных приключениях: о том, как он долго и терпеливо выжидал, когда дурная тетка уйдет купаться, оставив свои шмотки без присмотра, и о том, как за ним гнался какой-то ненормальный мужик; он-то думал, что это мент, который все ж видел, как он украл золотистые часики, а оказалось, что ему нужны были всего-навсего «бычки».

— Придурок, – уверенно заключил Шкет и покрутил пальцем с заусеницами у виска; затем прямо через край миски допил остатки борща, звонко похлопал себя по заметно раздутому животу и попросил Илью дать ему папиросу. – А то курить хочется, прямо спасу нет, – простодушно объяснил он свою просьбу.